Охотник на шпионов

 Твардовский в своей бессмертной поэме. За эти считаные мгновения я, чисто механически, успел заметить, что метрах в десяти от нас стоят, испуганно глядя в нашу сторону, оба давешних сапера, а от костра в нашу сторону как ни в чем не бывало неторопливо идет какой-то рослый боец в шинели и сдвинутой на затылок каске с котелком в руке.

Первая моя мысль была – финны что, точно вычислили расположение штабного фургона и решили разом накрыть весь здешний «актив»? Только интересно, как они в данном случае корректируют огонь (за деревьями же, по идее, ни хрена не видно?)? Да и раций для этой самой корректировки у них быть не может.

Или они тут все давно и заранее пристреляли? Впрочем, раньше включился все-таки инстинкт самосохранения.

– Воины! Ложись, мля-а-а! – заорал я, изумившись тому, что не узнал собственного голоса. По-моему, за секунду до того как я это сказал, стоявший рядом со своей «СВТ» в руках Смирнов весьма технично подставил мне подножку, и я повалился лицом вниз, успев схватить левой рукой и потянуть всем своим весом к земле явно замешкавшуюся Феофилову.

Остальной младший комсостав и саперы метнулись врассыпную, и, кажется, залечь успели все, кроме явно заторможенного бойца с котелком.

В ту же секунду свист мин стал просто нестерпимым. Я еще успел увидеть, как поднятые первым взрывом земля (калибр мин был небольшой, небось 80 мм, английский миномет Стокса – Брандта или какая-нибудь его шведская копия, если бы это были «гостинцы» калибром в 120 мм, нас бы порвало на хрен) и снег поднялись рядом с костром, за спиной чудика с котелком, который начал падать только в момент взрыва.

По машинам и нашим спинам забарабанили комья мерзлого грунта, а через секунду я вдруг ощутил, как по моей правой щеке течет что-то горячее. Естественно, я дернулся, поскольку первой логично возникла мысль о крови. Поэтому после еще двух или трех последовавших за первым разрывов я ощупал физиономию, потом протер глаза и посмотрел на перчатку. Увиденное слегка успокоило меня. Какая на фиг кровь – меня заляпало жидкой разваренной пшенкой – похоже, взрыв мины придал котелку того идиота излишнее ускорение.

Обдумать это обстоятельство я не успел, поскольку на проходившей поверх наших голов баллистической траектории снова заревело и засвистело, ударила вторая серия разрывов и в рожу мне вновь полетела земля. Пришлось опять уткнуться в снег и слушать, как рвануло еще раза три, на сей раз уже довольно далеко.