Охотник на вундерваффе

Хотя нет, кое-что все-таки успели – чем-то похожие на окошки пивных ларьков времен позднего социализма, люки мехводов и верхние башенные люки у обоих «Т-26» были широко открыты, а значит, выбраться экипажи все-таки сумели. А вот в дымящихся остатках кабины «полуторки», прямо за обгоревшим докрасна торпедо, просматривалось тлеющее нечто, отдаленно похожее на бывшего человека. Стало быть, водиле «ГАЗ-АА» не повезло…

Пробоин в танках я, что удивительно, не увидел и тут же задал себе резонный вопрос: а с чего они тогда вообще горят?

Потом присмотрелся и понял – на корме танков были видны явные металлические бочки для топлива.

Сейчас они уже в дырявом и покореженном виде (одна вообще с начисто выбитым дном) все еще лежали на крышах МТО. Вариант удачный с точки зрения повышения запаса хода, но вот исходя из соображений повышения пожароопасности выходит вовсе даже наоборот.

А кузов грузовика (точнее, то, что от него осталось, после того как деревянные борта сгорели) вообще, похоже, был набит минимум десятком, сейчас уже обгорелых и мятых бочек с рваными дырами (несомненно, в них тоже был бензин).

Похоже, рвануло там знатно – несколько еще дымящихся бочек расшвыряло далеко по дороге, две лежали метрах в десяти от грузовика.

Выходило, что немецкие летчики на них и бомб особо не потратили (ям, похожих на воронки от мелких бомб, я насчитал всего три, да и те сильно позади горящих машин, похоже, неверно рассчитали и промазали) – просто зашли на бреющем и лупанули из всех наличных стволов, да от души, да зажигательными… У «сто десятых» секундный залп хороший, а кругом бензин.

Вот оно и взорвалось. Опять же, если в огнеметном «Т-26» был заправлен еще и бак с огнесмесью (этот танк горел особенно хорошо и у него вспучило броню подбашенной коробки – явный признак хорошего внутреннего взрыва), то это при таком раскладе он жогнул особенно красиво. Не взрыв, а просто «праздник» какой-то…

Ну а дальше – возможны варианты. Зависело от того, сколько заходов немцы сделали на свою цель.

Они вполне могли поджечь перевозимое топливо и положить мечущиеся и разбегающиеся экипажи и с одной-единственной атаки.

Во всяком случае, у всех лежавших в грязи относительно целых (а значит, их все-таки достало не взрывом) трупов были видны входные и выходные пулевые дырки на одежде.

Уже практически околевая от холода в своем мокром комбезе, я начал подробнее осматривать покойников. Ближе всего лежали, практически одно на другом, тела двух пехотинцев в шинелях.