Охотник на вундерваффе

Они тогда сильно увлеклись и даже чуть было Генку на березе не повесили, но когда вовремя поняли, что сделать это понарошку точно не получится (нашлось-таки в их рядах двое или трое пессимистов), малость охолонули…

Ну а самая многочисленная группа сектантов – это, конечно, 1941–1945 годы. Это по сей день многим интересно, не все еще забыто, и от того всегда есть стабильный приток неофитов из числа школоты и студентов. Но и здесь всегда наблюдается очень странный перекос – почему-то «немцев» всегда оказывается больше, чем «русских».

Причем «русские» – в основном молодые и обмундированные очень по-простому, а немцы – мать моя! Тут тебе и различный Ваффен-СС, и парашютисты, и горные егеря. При этом все одеты с иголочки, увешаны железными и рыцарскими крестами, бляхами за различные кампании, рукопашный бой, подбитые танки, борьбу с партизанами и прочее, и заставить такого, с позволения сказать, «нациста», к примеру, изобразить убитого на поле боя невозможно – да вы что, я же мундир запачкаю, а он дорогой! Как можно?! При почитаемом большинством «реконструкторов» товарище Сталине такой подход было принято именовать хорошим словечком «низкопоклонство», причем это «низкопоклонство» у них самого мерзкого свойства – а как еще назвать здорового, половозрелого лба, который искренне фанатеет от когда-то битой его дедом или прадедом армии со всеми ее внешними атрибутами, а значит, – и от ее людоедской идеологии?!

А с горными егерями у нас вообще интересная история, поскольку это чисто Лехина заморочка.

У него один из дедушек вроде бы где-то в предгорьях Кавказа воевал и медаль «За оборону Кавказа» (точнее, даже две таких медали, уж не знаю, как он их получил) имел. По этой самой причине в головах у наших, краснобельских, реконструкторов основная тяжесть Великой Победы заметно сместилась к югу и стала иметь ярко выраженную кавказско-горнострелковую направленность, в духе «лыжи из печки торчат», практически как в свое время было в случае с Леонидом Ильичом Брежневым.

Самого Леху хлебом не корми, но дай про эти самые бои на Кавказе поговорить.

Как рот откроет – все, понеслась по кочкам… Я сначала эти его монологи слушал молча, а потом объяснил, что мне, дурачку темному, всей глубины этого запредельного героизма, наверное, не понять, поскольку мой-то дед в 1941–1942-м всего-навсего защищал маленький, провинциальный и мало чего значивший в мировом и стратегическом масштабе город Москву. Леха на это ничего не сказал, но посмотрел уважительно.