Евка

Выбор был весьма сложен, по крайней мере, для меня, но врачам как было известно, не был свойственен подобный колорит, в котором брезгливость значилась выше, чем проделывание сложных манипуляций.

Она увлекалась глубоким изучением своей профессии. Настолько глубоко, как далеко не мог смотреть аппарат колоноскопии. Как будто прочитала высказывания Гладуэлла, что 10 000 тысяч часов проведенных внутри своей профессии равноценны успеху в своей деятельности. Это был человек, который понимал происходящее вокруг, понимал к чему ей нужно стремиться и сейчас я не о Малкольме.

В общем, некая маленькая губка, которая жадно впитывала все знания, полученные ею от преподавателей на кафедрах своего вуза и прочитанными ею из толстенных книг с неизвестными мне авторами которые, конечно же, были из сферы её интересов.

Приехав в Петербург в 2016 году из городка в Сибири, где ее родной край отличается суровой погодой, она сразу прошла акклиматизацию и вклинилась в социальную жизнь нового места.

Впрочем, погодой, даже Питерской, Лину было не напугать. Дождь смывает грехи, а снег и подавно, очищая при этом всю накипь своим белым веществом. Её локоны были цвета пшеницы, которые отражались редким Петербургским солнцем или в большей степени скорее операционным светильником, которые скрывались под рабочей шапочкой или же колыхались на ветру на улице. Глаза. Они как раз таки были весьма обычными, но индивидуально глубоки. Зрачок, обрамленный серо-зеленой радужкой, был спокоен в ее глазнице, как и требуется будущему доктору. Словно утешение, которое необходимо, когда ты попадаешь к врачу за помощью. Все равно, что глубина, по которой можно было определить многое. Говорят, они зеркало души, но если ты наделен некоторыми финтами из психологии, то можно поменять это изречение, сменив стекло на фанеру, а это уже нельзя было назвать определением. Алые губы без примеси гиоулуронки, которые у многих при поцелуе были похожи на муляжи фруктов, которые часто стояли на столах кухни, но очень сильно отличались на ощущения. Ноги были отдельной частью моего восприятия. Я питал к ним большую слабость, а они у неё, к моему счастью, не были как у многих в виде спичек, которые боишься трогать, дабы не сломать. Да простят меня любители стандартов из пабликов и журналов.