Тропой мужества

Сдвинув в сторону танкетку и «Кюбельваген», одна «тройка» вползла на мост. Тот бы выдержал большой вес, но не зря под ним поработали саперы. Мощный взрыв подбросил настил вместе с танком. После чего «тройка» клюнула вперед, провалилась меж опор и замерла кормой вверх. Люки распахнулись и из них начал медленно выползать контуженый экипаж. Трофейный МG тут же влепил очередь по немецким танкистам. Другая «тройка» выстрелила фугасом по пулемету и попыталась форсировать речку рядом с мостом. Но только она съехала в камыш, как начала быстро погружаться.

Немцы больше попыток форсировать реку не предпринимали. Начали обстрел. За артиллерию работали танки, и через два часа в деревне не осталось ни одного целого дома. Под прикрытием танков к речке начали перемещаться небольшие группы немцев. С ними и перестреливались бойцы, не давая форсировать реку. Иногда немцам удавалось переправиться, и тогда под берег летели гранаты.

Из-за обстрела и плотного пулеметного огня рота понесла ощутимые потери. Более половины было убито и тяжело ранено. Прямым попаданием убило расчет ДШК, сам пулемет раскурочило.

Обстрел продолжался.

Р-дадах!

Боец справа вскрикнул, выронил винтовку, сполз на дно окопа и забился в крике. Помочь ему Степан не успел – боец умер. Якушев только глаза мертвецу прикрыл. И остатки боезапаса забрал – патроны заканчивались.

Р-дадах!

Снаряд взорвался совсем рядом, и все звуки пропали, кроме сильного звона в ушах, а в голове стало тесно и очень больно. Степан зажал ладонями голову и, не в силах стерпеть эту боль, застонал.

«Где это я?» – появилась странная мысль и сразу затерялась во всполохах боли.

Кто-то схватил за плечо и начал трясти. Сержанту показалось, что трясется вся земля. Но боль вдруг отступила – и прорезался слух.

– Товарищ сержант! – слишком громко резануло по ушам.

Боец, увидев, что Якушев пришел в себя, быстро затараторил:

– Командира убило, комиссар тяжело ранен, вас зовет.

– Одного меня? – спросил сержант и поморщился. Гул в голове еще стоял.

– Еще старшину звал. Лейтенант уже там.

– Хорошо, иду, – поднялся Степан.

Комиссар Чурилов был земляком сержанта. Оба из Томска и оба жили на одной улице рядом с Воскресенской горой.

Стоп! Якушев остановился.