Тропой мужества

Павлов быстро вышел из палатки и, увидев Михаила, протянул карандаш и лист бумаги.

– Вот, держи, будем очередность распределять. Принцип прост – осматриваешь бойца, определяешь степень тяжести ранений и пишешь номер на клочке бумаги, который закрепляешь на видном месте, там санитары разберутся кого на стол нести. Самых тяжелых в первую очередь[8 - В русской и Красной Армии на практике тяжелораненым помогали и оперировали их в первую очередь, даже самых безнадежных. У немцев в первую очередь только тех, кого можно было гарантированно вернуть в строй.

]. И не волнуйся, Миша, у хирурга должно быть холодное сердце, как ни тяжело это признавать.

– Я все понял, Валерий Семенович.

– Тогда давай ты с этого края, я с этого, а Валентина Сергеевна с Вилмой пока операционную подготовят.

Павлов подошел к крайнему раненому и склонился над ним, а Михаил оглядел поляну. Вот и практика, подумал он. Вздохнул и решительно шагнул к лежащему бойцу.

– Как дела? – спросил Майский.

– Как сажа бела, товарищ военврач, – ответил красноармеец натужно.

 – Вот, в ногу ранило.

– Больно?

– Терпимо покась. – И боец покосился на скрипящего зубами соседа.

Михаил осмотрел ногу – три сквозных ранения, задета кость в двух местах, отсутствует мышечная ткань с внутренней стороны бедра, сильная опухоль в районе стопы. Оторвав клочок бумаги, Михаил замер. Какой номер ставить? Если этого бойца не прооперировать в течение часа, то начнется гангрена. Ранение у него тяжелое. А как быть с остальными? Рядом лежит боец, у которого вообще на теле живого места нет.

Вдруг у него состояние хуже? Как быть? Это пока бойцу терпимо, а потом? Надо принимать решение. Нужен холодный расчет. Не об этом ли говорил Валерий Семенович?

Химическим карандашом Майский решительно поставил цифру три и сунул бумажку под узел повязки.

Соседний ранбольной не стонал. Он от боли зубами скрипел. Да так, что даже замутило, но Михаил подавил этот порыв. Нельзя показывать слабость, когда на тебя смотрят с надеждой столько людей.

– Терпи, казак, атаманом будешь, – подбодрил Майский парня.

Боец зубов не разомкнул, смог лишь прошипеть что-то неразборчивое. Его правый глаз смотрел на врача. Левый был скрыт повязкой. Осторожно пробежав пальцами по окровавленным бинтам, парень понял – этого бойца надо срочно на стол. В первую очередь однозначно – множественные осколочные ранения головы, туловища, ног и рук. Большая кровопотеря. Ожог правой руки, на первый взгляд, второй степени.