Голубые Крылья

Вот же болван, о чем он только думал? Его хватил мощный солнечный удар, а после потеря сознания и… Ну сделай же что-нибудь, не стой как вкопанная!

Я подошла к лежащему телу, продолжая прикрывать рану на шее куском шкуры. Лицо Ремо было красным, а с его лба во все стороны текли капли пота. Взгляд метнулся к Мие, которая сидела рядом с травами и черепком, наполненным холодной водой. Она тоже смотрела на меня. В ее глазах все еще читался легкий страх, но, одновременно с ним, присутствовало и отчаяние. Она не знала, что я не имею ни малейшего понятия о том, как вылечить этого человека, и просто повторяла за мной все.

Это ее первый самостоятельный опыт, и она полностью провалилась, потому что перед ней стояла непостижимая задача. И это так же стало моей виной, ведь я так ей и не сказала о проблемах этого случая.

– Ты ведь сможешь ему помочь, правда? – спросила она меня, но ее взгляд был сосредоточен на моей закрытой шее.

– Я…

Мне не хотелось признавать свое бессилие в этой ситуации, потому что я понимала, что наживать себе потенциальных врагов, особенно в присутствии Мии и на краю возможного переворота было не самой лучшей идеей.

В отчаянии руки схватили те мизерные средства что у нас оставались. Мне вспомнилось, что моя мать иногда проводила ритуалы, взывающие к великим духам, если ситуация становилась безысходной. Они почти никогда не помогали, но часто успокаивали больных, придавая им надежду. Меня же подобному не учили, стараясь передать как можно больше знаний о знахарстве, поэтому подобные церемонии я никогда не проводила. Не знаю, существуют ли великие духи на самом деле, но попытка воззвать к ним, надеясь на удачу, была моей единственной безумной идеей, которая пришла в мой паникующий разум в этот момент. Правая рука потянулась ко лбу больного, а левая прикоснулась к шее. В этот момент, моя рана раскрылась в полной мере для всех присутствующих, что вызвало резкие возгласы изумления и ужаса, а кто-то даже отскочил назад. От Мии я не услышала ни звука, а ее реакция не была мне видна, потому что мои глаза уже опустились вниз. Губы медленно читали молитву, взывающую к великим силам, а в глубине души я надеялась, что после того, как мой метод провалится, больному станет хоть немного лучше. Мое тело задрожало от волнения и беспокойства, а руки словно загорелись. Все мысли сосредоточены на больном и его возможном исцелении. Машинально я вообразила себя холодной луной, противопоставляющей себя солнцу, которое так нещадно испепелило бедного юношу.