Череда смертельных случайностей

Генри пожал ему руку и пошёл по тротуару, застегивая плащ. Ветер проникал под одежду, словно пытаясь вцепиться в кожу, проникнуть в неё и добраться до самых внутренностей. Этот ветер, привычный для жителей Чикаго, ознаменовал скорый приход зимы.

Засунув руки в карманы, он шёл и разглядывал прохожих. Глаза, как и почти тридцать лет назад, горели тем же любопытством. Привычка с возрастом не изменилась. Он старался рассмотреть каждого, кто шёл ему на встречу или кого он обходил. Со многими встречаясь взглядом, за эту долю секунды, он старался понять мысли, привычки, поступки прошлого.

Узнать, как можно больше. И естественно всё это были лишь предположения, которые он пытался выстроить из накопленного опыта. В большинстве своем, он всё чаще ловил себя на мысли, что ему просто не хватает людей, а от того, ему всё интереснее стараться быть рядом с ними.

Он прошёл всю улицу, свернул через источающий темноту переулок. Запах отходов резко бил в ноздри, но спрятав нос за воротником, он смог пройти это препятствие, что позволило значительно сократить путь.

Лучше уж несколько минут вони, чем лишние двадцать минут на таком ветру – подумал он, выйдя из переулка на более широкую, чем прежде, улицу.

В квартире пахло сигаретами и чем-то скисшим. Он скинул плащ, оставив его в большом кресле и сразу же открыл холодильник. Вонь усилилась. Он поморщился, увидел остатки еды на небольшой тарелке, открытый пакет молока. Сколько они тут стоят? Несколько недель? Пожалуй, месяцев. Он взял банку пива, открыл её и ногой закрыл холодильник.

Усевшись в кресло и закинув ноги на небольшой столик перед собой, он нащупал в кармане мятую пачку сигарет. Встряхнул. Открыл. Пусто.

Пустая квартира, состоящая из зала-кухни, спальник и туалета с ванной. Пустой, для него, город, без каких-либо надежд. Кошелек выпал из широкого кармана плаща и упал прямо ему на ногу. Бросив пачку сигарет на пол, он взял кошелек и открыл. Пустой кошелек в придачу. Всё это каким-то образом цеплялось в его голове, накапливалось, давило на него.

И давило, постепенно, очень медленно, но всё сильнее и сильнее.

–Завтра удастся заработать – он сделал большой глоток, успокаивая себя.

Приятный, слегка горький вкус, прошёлся по горлу, опускаясь ниже, и разливаясь привычным теплом по желудку. За окном девятого этажа сияло ночное небо. Ветер дул с такой силой, что казалось, он давит на стекло, стараясь вдавить его внутрь комнаты, прокинуть вовнутрь. Добраться до сидящего в кресле человека.