Дайна

– «Конь»-то чей? Какой страны? – донеслось с галерки.

– «Фольксваген», Германия.

– Ну, значит, иностранный агент. А еще казачок! – заржал кто-то.

– Вас, молодой человек, за подобные слова в былые времена казаки бы нагайкой протянули по спине! – выпалил в ответ казак-строитель.

– Нагайки закончились? – засмеялся парень.

Вокруг хором зашикали, замахали руками, кто-то пригрозил полицией. А труженик агитпропа, когда шум затих, продолжил как ни в чем не бывало:

– Еще наши злейшие партнеры с упорством, заслуживающим лучшего применения, стремятся рассорить провинцию и столицу.

К примеру, требуют, чтобы не меньше половины налогов оставалось на местах, в регионах. Но позвольте: а на что же мы тогда будем содержать…

– Зажравшихся столичников! – выкрикнул очередной оппонент. И опять в зале зашумели, стали призывать к порядку.

– Стыдитесь, Чехвостов! – пожилая дама, видимо, преподавательница вуза, пыталась усовестить своего студента.

 – Вам еще курсовую сдавать…

«Не “москвичи”, а именно “столичники”. Видно, что регионалист убежденный, понимает, что Москва – тоже субъект Российской Федерации», – Осадченко проследил взглядом за молодым человеком. Тот небрежно раскинулся в кресле, по-наполеоновски скрестив руки на груди.

Витийство продолжалось. «Как звать-то этого говоруна? Кажется, Вахрушин? Нет, Баклушин. Точно – Баклушин! Бьет баклуши, чешет языком, профанирует и дискредитирует патриотическую идею в глазах молодежи».

Он заерзал в кресле, взглянул на часы – именные. Врученные за блестяще организованную и проведенную операцию – разоблачение шайки пробандеровских наци-скинхедов. Без четверти восемь. Пора бы домой, к жене и сыну. В зале находилось еще двое сотрудников в штатском, так что, если в зале прозвучат какие-то противоправные заявления, они всё зафиксируют. Он незаметно выскользнул в коридор, затем в вестибюль, оделся – и устремился на улицу, где шелестел весенний дождик, лаская молодую листву.

Прочь от тупой демагогии губителей державы, считающих себя ее спасителями и защитниками.

Между тем в зале вскочил еще один молодой человек – веселый, шустрый, энергичный, рядом с ним сидела девушка, вполуха внимавшая «проповедям» защитника устоев. Как только ее парень поднялся, чтобы задать вопрос, маска тоскливого равнодушия на ее лице сменилась выражением неподдельного интереса.