Мимикрия пустоте

На следующее утро неприятное чувство взросления отступило, а вместе с ним развеялась и удушающая сумбурность первого дня. Орленок снова взлетел, ощущая себя открывателем, которому предстояло встретить двенадцатилетние. Единственное, что продолжало терзать душу бедного мальчика – история с торговцем и вероятность, что родители про нее обязательно прознают. Но не желая позволять паразитной тревоге перекинуться с организма одного дня и заразить тело всего события, которое происходит раз в году, Женя притворился, будто вчерашнего не существовало вовсе, и воспылал юношеской энергией, готовый встречать новые приключения.

Следующие дни представились более жизнеутверждающими. Несмотря на все так же палящее августовское солнце, неприятных случаев больше не происходило, равно как и нападения гнетущего чувства взросления. Орленок часто забегал к дяде Якову, то помогая ему с работой, то слушая бесконечные истории о торговых путешествиях – в том числе про дорогу до самого Якутска!

К пятнице ярмарка развернулась в полную силу, и всюду наблюдись многочисленные балаганы, оживленные торги и довольные лица.

Лоточники больше не ходили со сбитнем – ему на замену пришло холодное пиво. Город N превратился в нелестно описываемую одним индийским британцем ярмарку: всюду играла жизнерадостная музыка, люди ели и пили безо всякой меры, влюблялись и изменяли, курили и дрались, и, конечно же, плясали! И все же, вынужден напомнить, что наша ярмарка приходилась в размерах меньших, и оттого до масштабов непомерного тщеславия окружной город, заброшенный в недра отечества, не разрастался.

Время наконец не тянулось, оно бежало. Бежало с трудом, полутактом в ожидании обещанного цирка, но Женя не взыскивал большего: он горел предвкушением и готовился к абсолютной схожести ближайшей недели. Казалось, ничего существенного в происходящем не поменяется.

Однако так продолжалось ровно до одного судьбоносного знакомства.

IV

В воскресенье, сразу же после получения авизо о направлении в другой населенный пункт, предусмотрительно за день до официального приезда цирковой труппы, в город N, истратив безосновательно высокую сумму собственных сбережений, на почтовых прибыла одна из главных ее знаменитостей – клоун, широко известный в простирающихся далеко за границы Российской Империи частях света под вычурным сценическим псевдонимом Мосье Жорж Август.