Тропами Снайпера. Судьба Бригадира

Что командир осторожничает? Мы же постоянно тут ходим!

– Вот потому и осторожничает, что постоянно, – ответил другой голос, глухой, чуть посаженный. – Слышал, что с северной группой случилось?

– А что?

– Вот ты лапоть. – Человек в балаклаве покачал головой. – Северный рейд на заставу «Борга» наскочил. У них там, видать, свой интерес был. Наши, конечно, им показали, где у квазимухи гениталии, а краснопогонники быстро так ушли. И вроде бы ничего, а вот по возвращении… Выдвинулись по единственной безопасной дороге, да и влетели на противопехотку.

Четверо трехсотых организовалось, а тут и «борговцы» подоспели, начали шпиговать наших. Еле ноги унесли. Ты вообще сколько в Зоне?

– Ну, год.

– А кэп уже пятый год тут торчит, и ни одной царапины. Ты держись его, может, до конца контракта и дотянешь.

Колонна вдруг встала, кэп ослабил цепь. «Отмычка» задергался, скривился, изогнулся страшно. Затрещали кости, сталкер заголосил, надрывно, тонко. Кэп поспешно бросил цепь, как только понял, что происходит, бойцы остановились, ощетинились стволами, засвистели в поисках ловушек полетевшие в воздухе камни и болты.

Ничего обнаружено не было, чисто, только впереди по тропе что-то нарисовалось нежданно-негаданно.

– Что же ты не щупал. – Красный покачал головой и приготовился к удару, но его не последовало. Командир наклонил голову, прислушиваясь к чему-то в ларингофоне, махнул рукой.

– Не дергаться. Сейчас повязки на глаза наденем, – пояснил пленным один из конвоиров. – Кто снять решит, тот на тот свет прямиком и без сантиментов отправится.

Предупредительных окриков и выстрелов в воздух не будет. Всем понятно?

Спросил парень скорее для проформы. И так было понятно, что церемониться со сталкерами наймиты не собираются. Правда, и пускать в расход никого не торопились, иначе зачем было тащить за собой в такую даль. Пока топали, уж и солнце село, а дороге конца-края пока видно не было.

Тем временем на тропе продолжалось ужасное действо. Все еще живой человек дергался в аномалии.

Сломанный позвоночник обездвижил его, изо рта несчастного потекла кровавая пена от пробитых ребрами легких, но он все еще был в сознании. Глаза бедолаги блестели, он пытался что-то кричать, разобрать, что именно, было уже невозможно. Человеческая речь очень быстро превратилась в звериный рев, а затем просто в скулеж. Кэп поднял ствол своего АКСУ, выцелил дергающуюся голову «отмычки», потянул за спусковой крючок, отвернулся и, похоже, перекрестился.