Я – обычный

Даже когда мы с Алексеем попали в поле его зрения, ему все равно потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить происходящее и ринуться в атаку. Как вы думаете, что из этого следует?

– Что бешеные сохранили остатки разума? – тут же предположил Марк.

– Возможно, – кивнул я. – Мы до сих пор обладаем крайне скудными сведениями о физиологических особенностях человека, подверженного заражению. Достоверно знаем только то, что при попадании в кровь несчастного вируса, или чего-то другого, он через некоторое время становится асоциален, а впоследствии не способен членораздельно общаться, а агрессия, которую он проявляет ко всем здоровым, так вообще не входит ни в какие рамки.

– Ты предлагаешь выколоть им всем глаза? – удивился Леха.

– Нет, конечно, – отмахнулся я. – Я же не живодер, а вот дверные стекла на всех этажах можно закрасить краской, а под незапертые двери забить клинья, так, на всякий случай, а то вдруг дверь откроется.

– А что делать с четырнадцатым этажом? Стекла-то там уже нет, – поспешил напомнить юрист.

– Заклеим картоном, – предложил я. – Раздербаним пару коробок и на скотч. Преграда, конечно, не ах какая, но главного добьемся. Сквозь картон не очень-то и посмотришь.

– А что, если дверь третьего этажа будет закрыта? – предположил охранник. – Большинство дверей, ведущих в остальные офисы, перекрыты в целях безопасности, хоть это и грубое нарушение.

– Ну, пожарным теперь не до запертых дверей, – успокоил я Марка, – а если закрыта будет, то бьем стекло. Ломиком или палкой это делать существенно проще, чем собственной головой.

– Договорились, – кивнул охранник. – Завтра так и поступим. Один прикрывает, второй колышки забивает и краской стекла мажет.

– Колышки бы еще откуда достать, – почесал я затылок.

– Фигня, – улыбнулся юрист, – наделаем из ножек стульев.

Мазать, ставить, бить, мазать, ставить, бить.

Марк стоял, прислонившись к стене и настороженно следил за лестничными пролетами внизу, не снимая руку с автомата, в то время как я быстро орудовал кисточкой. Небольшое двухслойное стекло закрасить было немудрено, но я на всякий случай не жалел краски, оставляя на гладкой поверхности толстые белые мазки. Закончив со стеклом, я поставил под дверь вырубленный из ножки стула колышек и загнал одним ударом топора.