Ладгородские витязи. Сказание о змее

Он даже вытер со лба пот. Однако облегчённо выдыхать и расслабляться было рано. Каждому ратнику известно, что победить в сражении ещё не значит выиграть войну. Теперь предстояло самое сложное – оправдать доверие князя и найти артефакт. Только как? Доляслав пока понятия не имел…

Тем временем тронный зал опустел. Кроме Доляслава да стражника у дверей, там оставался только рулевой затонувшего брига. Оглобля без всякого стеснения ходил по залу, разглядывая необычную для себя обстановку. Его, кажется, особенно привлекали цветные стёклышки в окнах, мягкие ковры и резная обшивка стен из красного дерева.

Князь умел жить красиво. Каждую диковину рулевой изучал не только с любопытством, но и с недоверием, словно ждал, что они исчезнут, как морок или туман.

Стражник решил это пресечь. Звеня кольчугой при каждом шаге, он подошёл к Оглобле и строго указал ему на выход:

– Проваливай! Нечего слоняться по княжеской резиденции и разглядывать всё, словно тать!

– Я не тать, – оскорбился Оглобля. – Я сам деревянных дел мастер и хотел посмотреть, как тут чего сработано.

Однако сурового стражника такой ответ не устроил.

– Проваливай! – повторил он. – Не то – посажу под замок.

Оглобля понял, что связываться себе дороже и пошёл прочь, бурча под нос. Когда рулевой покинул зал, Доляслав подошёл к стражнику.

– Зачем ты так? – бывший первый витязь по привычке чувствовал себя старшим. – Он ведь ничего плохого не сделал. Пусть бы посмотрел человек.

К удивлению Доляслава, стражник ответил не сразу.

Выдержав паузу, с ленцой, нехотя и смотря сверху вниз, он сказал:

– Убирался бы ты тоже, Доляслав!

– Что?!

Доляслав обомлел. Ещё недавно дворцовые стражи благоговели перед ним, не осмеливались заговаривать первыми и гордились, если он снисходительно похлопает по плечу. А теперь?!

– Что слышал! Нечего тебе здесь делать! Приём закончился, – стражник положил руку на эфес клинка.

– Ты как смеешь так со мной разговаривать? – Доляслав, растерявшись, отступил на шаг.

– А как надо? – нагло смотря на него, сказал стражник.

 – Ты здесь теперь никто, Доляслав. Убирайся, не то…

«Хорошо, хоть хватило совести не сказать, что и меня посадит в темницу, – с грустью думал бывший первый дружинник, уходя из дворца. – Это было бы слишком…».

Доляслав уже мысленно собирался в дорогу. Прикидывал, что нужно взять с собой, размышлял, какая лошадь из отцовской конюшни подойдёт лучше, выдумывал слова, чтобы успокоить мать – в общем, дел предстояло невпроворот.