Таборов. русско-украинская повесть

– Не-е, у деда живот особенный, не как у нас, – несогласно покачал головой Сергей. – Его понос не берёт, а если что, то он горилкой всё вылечит.

– Горилка – не лекарство, – возразил, было, Витя. – Но тоже помогает.

– А ты пробовал что ли? – удивился Влад.

– Ты что, дурной? – покосился на брата младший. – Это у нас и так все знают. А у вас в России так не лечатся?

Дед Иван тем временем присел у забора, облокотившись спиной

на хрустнувшие под его тяжестью жердины, и скрестил почерневшие от загара кисти рук.

Рукава пиджака, приподнявшись, обнаружили выше кистей белые, как Маруськино молоко, предплечья, до которых солнце в это лето так и не добралось.

– Тату, так Вы ещё и в перчатках летом ходите? – подмигнул остальным сын Василь, разглядывая эту удивительную картину, созданную природой.

– Может и в перчатках, – не обращая никакого внимания на колкости сына, прикрыл глаза Иван. – Ты тоже перчатки ищи – как пообедаем, сарай мазать все будете, и хлопцы помогут.

Все, кроме уже по традиции отобедавшего раньше всех деда Ивана, уселись за стол.

Горячая картошка, приправленная жареным луком, небольшими круглыми шариками исчезала быстро, а банка молока пустела на глазах. Сергей, Влад и Витя загадочно переглядывались и тут же прятали взгляд – дотошные родители заметят и начнут выпытывать их секрет.

– Вот как спокойно кушают теперь, – глядя на жующих хлопцев, умилилась Лена. – Кушать есть чего, не голодные. А мы в войну в детстве, помню, мама только сделает, как накинемся.

А Аркадий ложки подбивал всё время, чтобы больше досталось.

– То не я, – жуя, возразил Аркадий. – То Виталь подбивал – ты уже не помнишь.

– Всё я помню, не бреши, Аркаша! – повысила голос сестра. – Ешьте уже, хлопцы, и гулять идите.

А что ещё делать – конечно, гулять! Пробежать мимо подсолнухов по острой жёсткой стерне в самый конец огорода, где растёт старая большая груша, посаженная вернувшимся с войны в 1945 —ом дедом Иваном. Она его переросла, закрыв собой частичку жаркого августовского неба, и здесь, под грушей, можно было, расположившись подальше от чутких родительских ушей, обсудить главные мальчишеские дела.

В час пополудни, когда в летнем Таборове уже наступала традиционная фиеста, и подремать собирались люди, животные и даже местные мухи, тишину разорвал мужской крик. Кричали через два дома, но так, что казалось, кричащий стоял под самым окном.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».