Соло на Витгенштейне. Сборник

– Поздравляю вас, коллега! – Мужчина схватил Ивана Петровича за руку и принялся изо всех сил трясти ее. – Позд-рав-ля-ю! Ваше открытие произведет переворот не только в науке. Что там наука, изменится вся наша жизнь, все наше общество! Поздравляю!

Иван Петрович вырвался и, оставив Человека-Муху в полной растерянности, убежал прочь.

Остаток дня он шатался по кабакам и пил водку. Когда же к вечеру, больной и опухший, Иван Петрович воротился домой, у двери квартиры его поджидал сюрприз.

Семеро человек, представившиеся особой Ученой делегацией, вручили ему почетный диплом и приглашение на Специальную Ученую конференцию, где именно ему, Кузнецову Ивану Петровичу, должны будут присвоить докторскую степень и сразу после этого послать на другую, еще более Ученую конференцию в город Париж.

– Спасибо, большое вам спасибо, – бормотал сквозь слезы расчувствовавшийся Иван Петрович. – Я всегда говорил, что есть Бог на небе. Да, многоуважаемые коллеги, несомненно, есть!

Коллеги его не перебивали.

Этот вечер запомнился Ивану Петровичу как самый волнующий в его жизни.

«Раннее утро…»

Из здания Университета Ивана Петровича выставили. И не просто выставили, а выставили со скандалом.

– И чтоб духу твоего здесь больше не было! – бесновались ученые на крыльце. – Недоучка! Деревенщина!!

– Псих недоделанный! – вторили им из окон студенты. – Гений с макаронной фабрики!..

«При чем здесь фабрика? – недоумевал Иван Петрович.

 – И почему именно с макаронной?..»

Он долго бродил по улицам, заглядывая в лица прохожих, но все его усилия были напрасны. Никто не обращал на него никакого внимания. Его не узнавали! И именно безразличие со стороны неизвестных ему людей казалось ему в эту минуту особенно оскорбительным.

– Сволочи! – восклицал он в сердцах. – Всех бы поубивал, будь моя воля.

Но именно воли у него уже давно не было.

В Парке культуры и отдыха, куда занес его случай, Ивана Петровича страшно перепугали. Какой-то ненормальный узнал в нем изобретателя «самоходных ветряных машин» и с воплями: «Ага, да ты ж тот самый козел, из-за которого мы без работы остались!.. Стой, куда?!» – погнался за ним.

Делать было нечего, пришлось удирать. Но и удирая, Иван Петрович продолжал сохранять на своем лице гримасу обиды и презрения ко всему человечеству.