Гнездовье котов

Деревенские ребята сюда не ходили, и я чувствовал себя спокойно. До того дня. Сегодня я представлял себя Эндимионом, неспешно ведущим баржу в задумчивых желтых водах Кэнса.

– Гля, Васек, – послышался ненавистный голос из густых зарослей лебеды, – чухлома лазит.

– Во чувырла городская, – над лебедой поднялась вихрастая голова Васьки – главного моего обидчика, – в ссули залез.

– Ничего это не ссули! – закричал я, рванувшись им навстречу.

– Еще и спорит, чорт, – Васек, Егор и Леха, гогоча, стояли на берегу лужи, – это коровы нассали.

– Сами вы нассали!..

Получив от Васьки сильный удар ногой в живот, согнулся.

– Пей, город! – ударом в коленку сбоку он свалил меня в лужу. – Это тебе не «Кока-Кола», москвич проклятый! – резиновый сапог опустился на голову, заталкивая в мочу.

Я колотил руками, захлебывался.

– Пей! – гулко неслось сверху.

Перед глазами потемнело, а затем возник желтый свет, будто в конце тоннеля. Я рванулся навстречу свету и замер. На меня смотрел худой мужчина в сером плаще с капюшоном.

Глаза его были цвета расплавленного золота я ни разу не видел расплавленное золото, но именно такое сравнение пришло мне в голову в тот момент.

– Где я?! – вскочил и огляделся. Будто бы пещера какая-то. – Как я здесь очутился?

– Ты исполнил древний ритуал, и теперь ты здесь.

– Какой еще ритуал? Вы кто вообще?

– Я старший клоачник.

– Кто?!!

– Клоачник, – терпеливо повторил мужчина, – старший.

Я непонимающе посмотрел на него.

– Демон я, – вздохнул клоачник.

 – Часть той силы, что вечно жаждет зла и…

– Это прикол такой, да? – перебил я, оглядываясь и пытаясь понять, откуда за мной наблюдают деревенские мучители.

– Нет, это на самом деле, мой юный друг. Мы родились из попыток алхимиков получить Философский камень.

– Из мочи?

– В том числе…

– А что такое философский камень?

– О времена, о нравы, – вздохнул клоачник. – Философский камень, который разные знающие люди называли по разному: магистерий, ребис, жизненный эликсир, красная тинктура, великий эликсир.

– Эликсир?

– Такой реактив для превращения любых металлов в золото, и для создания эликсира жизни. Тогда не только ртуть варили и летучих мышей в порошок растирали, но и благородную урину пускали в дело.

– А я тут при чем?

– Ты искренне возлюбил мочу и отверз ей уста свои в поцелуе.

– Я?..

– Теперь ты избранный и я могу наделить тебя даром! – воздел руки, словно птица крылья.

– Каким? – против воли заинтересовался я.