Изопропиловый кот

– А как дети? Я их с твоей сумасшедшей мамой не оставлю. Она их либо до тюрьмы доведет, либо изнасилует.

– Что за дикость? – даже протрезвел Олег.

– Андрей Алахов в «Иногда лучше молчать» постоянно об этом предупреждает.

– Спасения нет от этой педоты, надо бы на телевидение наведаться как-нибудь, – плюнул Олег. – Хорошо, детей возьмем. Пущай привыкают киприотов строить. А то дед воевал, а они в интернете сидят.

– Будильник не забудь, – кричит вслед старуха. – Кипрят потроллишь.

Олег с женой, детьми, будильником и случайно прихваченным мобильником матери летит на Кипр.

Старуха пытается подмять под себя рынок, но чеченская диаспора нанимает таксиста, ограбленного старухой. Он стреляет с лестницы соседнего дома из чудом попавшей в Россию старой винтовки М16, украденной на съемках фильма «Рембо-4». Помощник Олега Игорек, тайно влюбленный в козу матери шефа, звонит шефу, чтобы предупредить, что бабка наехала не на тех, коза осиротела и за Олегом начата охота. Но Олег с громким криком: «Тагил!» громит бассейн при отеле и не слышит звонков мобильного телефона, забытого в номере.

В номер входит черный уборщик, аккуратно сбрасывает звонок.

– Гуталин, у русских должен быть гуталин, – шепчет он и начинает обыскивать номер. – Можно намазаться гуталином и прятаться под кровати, пугая богатых старух, верящих в домовых.

Конец первой серии.

22 оттенка черного (вторая серия) – Куплю волосы (Но мы туда не пойдем)

– В желтой, жаркой Африке, в центральной ее части…

– Какая, на…, Африка? Кипр это, не Африка!

– Зато в Африке черные люди!

– Заткнись, на…, а то галоперидола дождешься!

– Керосином его, керосином!

— Замолчите все! Я буду говорить.

Итак, Кипр, отель, номер пьяного буйного опера.

По номеру методично шарится уборщик. Видно, что он владеет искусством обыска, осматривая номер в строгой последовательности.

– Проклятый perestroika, – вздыхает он, – оставил без гуталина весь мир.

Уборщик натыкается на паспорт Олега. Кладет его в карман. Теперь он знает, что надо делать. Покидает номер и по паспорту Олега летит в Минск.

– Олег Мундак? – недоверчиво спрашивает белорусский пограничник на контроле, сверяя черную физиономию с цветным фото в загранпаспорте.

– Я, – кивает головой уборщик, – я есть Ольег Мун, дак. Дак, дак, как утька.

– Во чудила московский, совсем допился, аж почернел весь, – говорит пограничник коллеге.