Крестьянские дети

И даже ведер мы потом назад не получили, хотя ведро и тогда, и сейчас на селе считается немалой ценностью.

Если хорошенько, как бицепс молодого Шварценеггера, напрячь память и вспомнить, толпа оглоедов большая собралась. Так и стоят наглые лица перед внутренним взором, очистившимся ради этого рассказа от наслоений прожитых лет:

– мать и отец мачехи (в дальнейшем периодически буду называть их бабкой с дедом) Зельма Карловна и Борис Николаевич;

– длинноногая и долговолосая дочка мачехи, ровесница Пашки – Настя;

– Света – старшая сестра мачехи из Москвы с сожителем – крымским татарином Валерой;

– Лена – младшая сестра мачехи из Мурманска с мужем[15 - На удивление нормальный человек оказался.

Может быть потому, что был белорусом?] и двумя детьми: сыном Толиком и дочкой Женей;

– длинный обалдуй Славик – младший брат мачехи из Подмосковья – довольно малахольный гражданин, с какой-то размалеванной шлюхой неопределенного статуса, имя которой моя память для нашей истории не сохранила.

Впрочем, эта особь женского пола в дальнейшей истории и не фигурирует, поэтому вспоминать имя эпизодического персонажа не вижу смысла;

– Николай – старший брат мачехи[16 - Потом станет владельцем одного из крупнейших частных банков России. До этого мы еще дойдем.] с невнятной женой и сыном-оболтусом[17 - Был пойман Николаем на просмотре порнофильмов. Кассета застряла в видеомагнитофоне и он, ничтоже сумняше, разобрал видеомагнитофон, чтобы ликвидировать следы просмотра, но до конца извлечь видеокассету так и не смог.

Оболтус и недоросль, одним словом.], носящим стрижку каре;

– Сергей Николаевич[18 - Это он на японской машине приезжал – см. забавный случай, описанный мной в рассказе «Ленин и печник» из сборника «Наследники Мишки Квакина».] – дядька мачехи по отцу, чрезвычайно гордящийся своими уголовными связями[19 - По его словам хорошо знал Отари Квантришвили.

], с сыном Кириллом и женой;

– дядя Володя – бородатый угрюмый тип желчного вида. Ему еще штормовку и гитару так вылитый бард был бы;

– двоюродный брат мачехи, имя которого моя память в точности также не сохранила. Вроде как Олегом этого мелкого сморчка с выкрашенными в зеленый цвет волосами звали. Ему потом суждено было сыграть немалую роль в падении жизненного локомотива нашего папаши под откос.