Наследники Мишки Квакина. Том II

Чтобы удержаться на ногах, пришлось столб обнять.

– Давай! – подбадривающе кричали в толпе.

Я стоял, держась за скользкое дерево. Мало того, что столб был сырым, так еще чья-то жадная душа смазала его чем-то скользким.

– Вперед! – надрывался за спиной папаша. – Будь мужиком!

Я начал медленно карабкаться вверх. Медленно, но верно, как вода, точащая камень дополз до середины. Взглянул вниз и внезапно закружившейся головой осознал, что выше не полезу. Толпа притихла, наблюдая за мной.

– Слазь мальчик, – крикнула какая-то сердобольная женщина.

Я, как утопающий в гадюку, вцепился в столб. Сил спускаться не было.

– Еще чуть-чуть и станешь старшим ребенком в семье, – громко сказал отец Пашке.

Я продолжал висеть, прислушиваясь к судороге, которая потихоньку начала сводить все тело.

– А баптистов уже поймали? – продолжал отец.

– Каких баптистов? Не до баптистов, – зашикали на него.

– По селектору передавали, что будут провокации баптистов из Америки.

– Ну тебя! Мальчик, слезай! – заволновалась толпа.

– Свалится, – скучающе предсказал отец. – И всмятку. Кисельку выпьем.

– Лестницу ищите! – волновалась толпа. – Пожарным позвонить.

Я закрыл глаза. Постепенно гул толпы растворился где-то вдали. Очнулся только тогда, когда забравшийся на длинную лестницу, приставленную к столбу, мужчина продел мне подмышки веревку.

– Аккуратнее, потихоньку, отпускай, – уговаривал меня он. – Все хорошо будет.

С трудом я вновь вернулся на грешную землю.

– На, попей, – кто-то сунул в руку бутылку.

Я глотнул, не чувствуя вкуса.

– Отвезу ребенка в больницу! – послышался знакомый голос, в нос шибануло убойное сочетание запаха кислого навоза и сигаретного перегара, и отцовская рука выдернула меня у встревоженных людей. – Мало ли.

Он на буксире, как баржа утлый планшкоут, проволок меня сквозь толпу. Кругом встревоженными пчелами шумели люди. Дотащил до машины. Брат уже сидел внутри.

– Залазь.

Я втиснулся на сиденье.

– Шашки в мешки и ходу! – усаживаясь за руль, сказал папаша и самодовольно посмотрел на меня. – Все отлично вышло.

Отец до того был похож на самца мадрила, что я моргнул, чтобы развеять наваждение. Он вырулил со стоянки и поехал в сторону дома.

– Пока ты отвлекал эту толпу пролетариев, которым нечего терять кроме своих цепей, твой ловкий батя сапоги и поросенка умыкнул!

– Правда?

– Да, – мрачно подтвердил брат. – Батя украл мешок с поросенком и сапоги.