Непроданное. 2-е издание

– Сергей, ты же понимаешь, что надо группу вызывать.

– Мы и есть группа.

– Мальчик не знает ничего, толку с него чуть. Один ты тварь не осилишь. Видишь же, что она силу набрала.

– Посмотрим, – упрямо тряхнул головой.

– Сережа. Одумайся! Сам жить не хочешь, парень-то в чем виноват?

– Родился – уже виноват.

– Не спеши ты. Нет тут ничего. И меня тоже нет. Сгнила я давно. И памятник без надобности мне.

– Думаешь, я этого не знаю? – Сергей встал, посмотрел на тихо стонущего во сне Мишу, подошел к столу, прямо из горла хлебнул теплой водки.

 – Думаешь, я не понимаю, что тебя нет? Что ты лишь моя совесть, – скривился, – если она у меня есть или лишь мое подсознание, принявшее твой вид.

– Или сумасшествие…

– Возможно, – снова глотнул противную водку, – но помощи ждать неоткуда. Твой папа не понимает, что система начала рушиться. А я был в феврале в Карабахе и видел, что там творится. Даже всесильный Комитет уже бессилен! – с трудом удержался от удара кулаком по столу. – Они у меня сына забрали ради своих игр, а я должен у них помощи просить?!

– Да, Снегов, должен.

– Они тебя у меня забрали!!!

– Я сама сделала выбор, никто не виноват.

Шесты с насаженными на них тряпками. Миша подошел поближе. Это были не тряпки. Рот наполнился желчью, скрутила судорога, вырвало. На шестах болталась человеческая кожа. Когда рвота закончилась, через силу стал осматривать страшную находку.

– Нра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-вится? – прошипело за спиной.

Миша вздрогнул и обернулся.

Перед ним стояло смутно похожее на человека высокое полупрозрачное существо, с безгубым ртом и тонкими острыми зубами, напоминающими иголки. Покачиваясь будто стебель подсолнуха на веру, существо тонко свистело, вызывая боль в зубах, и манило худой трехпалой рукой. У ног в беззвучном крике кривила толстые губы голова негра. Чуть поодаль лежали две девичьи головки.

– Ми-и-и-ш-ш-ша, – просвистело существо, – иди ко мне… ко мне… Утоли меня, Ми-и-и-и-ш-ш-ша.

Большие красные глаза вспыхивали и тускнели в такт крови, барабанами стучащей в висках Чащина.

Миша почувствовал такую жуть и тоску, что волосы на голове встали дыбом.

– Миш-ш-ш-ш-ша, сюд-д-д-д-да.

– Нет, – попятился Миша, кривясь от зубной боли.

– Ми-и-и-и-ш-ш-ш-ш-ша, – сверлили мозг шепот. – Ми-и-и-и-ш-ш-ша. Я ж-ж-ж-ж-жду, – пальцы лениво шевелились, словно водоросли, потревоженные трупными газами утопленника. – Миш-ш-ш-ш-ша, ты мой.

Миша проснулся от собственного крика.