Соскучились, диабетики?

Брызнуло красно-фиолетовой кровью, выступавший захрапел, как загнанная лошадь, затрясся и упал. Люди, словно освободившись от гипноза, недоумевающе переглядывались.

– На, лицо вытри, – Авдей протянул мне платок.

Я послушно вытер капли, попавшие на лицо из экрана и отдал платок требовательно протянувшему вынутую из экрана перепачканную руку Михасю.

– Спасибо, – Михась взял чистой рукой свою бутылку, полил на руку пивом, вытер платком, брезгливо понюхал его и небрежно швырнул назад через левое плечо.

– С тебя батистовый платок, – покачал головой Авдей.

– Не вопрос, будет. Убедился? – лучась глазами, посмотрел на меня. – Веришь глазам своим?

– Но как такое возможно?

– Говорю же, не физики мы, объяснить не можем. Эта штукенция, – ухватившись обеими руками, потряс осциллограф, – еще от немцев осталась, с войны.

– При чем тут немцы? – я чувствовал, что голова того и гляди взорвется.

– Занесла их нелегкая в наши места, – виновато сказал Михась, – будто они тут нужны? – развел руками.

Осциллограф так и остался висеть в воздухе. Я опасливо протянул руку и тронул экран пальцем. Палец прошел насквозь, совершенно не почувствовав толщины стекла.

– Оно что, на кабеле висит?

– Получается, что висит. Получается, что на кабеле. Скажешь, что тоже невозможно?

– Если это не кабель, а силовой привод по типу искусственной мышцы или как у моделистов, с тросиком внутри, то допустимо, но откуда ему туту взяться?

Друзья-приятели молча отхлебнули пива.

– Зато удобно, – Михась пощелкал выключателями, сменив изображение на апельсиновую рощу.

Еще что-то подкрутил, приблизив дерево, засунул руку по локоть и сорвал апельсин. Вытащил, протянул мне. – Угощайся на здоровье, гость дорогой.

Я осторожно разрезал апельсин пополам: настоящий, сочный и свежий.

– Вы так что угодно достать можете?

– Только то, что в экран пролезет. Ну, еще можем сами что-то небольшое туда бросить.

– Только мы еще с настройками до конца не определились, – признался Авдей. – Толком не знаем, что и куда.

Но яблок натаскали – целых три мешка насушили и бочонок с мочеными сделали.

– А я раз соли две пачки вытащил, – похвастался Михась, – и хлеба буханку.

– А я огурцы целый месяц доставал.

– А я…

– Хватит! – перебил я. – Ребят, кто вы?

Они переглянулись, а затем пристально уставились на меня.

– Сам как думаешь? – спросил Авдей.

– Я умер после драки в электричке и попал в загробный мир?

– Версия интересная, – Авдей почесал затылок.