Соскучились, диабетики?

– Нет! – прокричал Василий Петрович, с ненавистью глядя на нее и схватив выплюнутую банкоматом карточку, стремглав кинулся из банка.

Шел по кутающемуся в сумерки городу, заходя в каждую аптеку и разыскивая заказанный пластырь подешевле. Нужен был размером 10х10, но такого не было. Везде лежали 10х20 и 10х7.5. В одной аптеке, самой дешевой, наконец, купил пластырь 10х20 за семьдесят один рубль и мазь за восемьдесят четыре. Стоял, тупо глядя на чек и считая в уме. Сердце щемило, будто от смерти близкого друга; на лбу выступили крупные капли пота, руки тряслись.

– Говорят, что лекарства дорогие, – бессильно повесил нос Василий Петрович. – А тут воно как.

– «И валидола купи», – всплыло в памяти.

– Валидола мне! – как утопающий заяц к лодке Мазая, он кинулся к окошку провизора.

– С вас еще девяносто рублей, – неуверенно сказала девушка, озадаченная странным покупателем.

– Однако, – Василий Петрович провел картой над терминалом, забрал лекарство и погрузился в горестные вычисления.

По любому выходило, что надо чесать в супермаркет и там затовариваться по продуктовой части.

– Ладно, все равно надо было дешевого хлеба купить, – утешил себя смирившийся Василий Петрович и понурой походкой паралитика покинул аптеку.

Супермаркет встретил плеском огней и оглушающими ценами.

– Однако, – стонал Василий Петрович, укладывая в тележку две буханки хлеба по восемнадцать девяносто. – Опять хлебушек подорожал.

Взгляд Василия Петровича испуганно метался по ценникам, тренированно цепляясь за желтые ярлыки.

Мозг не находил достойного варианта для траты оставшегося лимита. Мелькнула шальная мысль купить бутылку водки, махом исчерпав деньги, но сама себя устыдилась и бесследно испарилась, будто никогда и не возникала.

«А если круп?». Крупы были дороги. Масло – тоже. Василий Петрович с досадой хлопнул себя по лбу и кинулся к витрине мясных полуфабрикатов. Здесь Фортуна наконец-то игриво подмигнула ему: фарш «Сельский» был с пятнадцати процентной скидкой.

– Мне сельского, – не веря своему счастью, выпалил Василий Петрович. – Двести, нет! – почувствовал себя гусаром, купающим коня в шампанском. – Триста грамм!

Усталая продавщица флегматично отвесила триста грамм фарша, налепила ценник и вручила покупку Василию Петровичу. Василий Петрович двинулся по маршруту дальше, размышляя, что еще полезного и дешевого можно прикупить. Мыло – не портится, но дорого; стиральный порошок – и тоже дорого.