В Бобровке все спокойно (Шпулечник-3)

– Римляне и греки в этом толк знали, не зря же спорт создали, – слегка расслабился отец.

– Во, Чэ-Пэ, – Малахай мотнул головой, – я и сам этой всей спорты не понимаю: то обнимаются, то прыгают друг на друга, то валяются друг с другом.

– Сиречь забавы извращенных умов, вам, людям простым, можно сказать от сохи, понятны быть и не могут.

– Какой ты умный, Чэ-Пэ!

– Буддисты называют это проявлением алмазной мудрости, реализующей пустоту.

– Чэ-Пэ, а можно еще вопрос?

– Задавай, Зигзаг, – опять несколько насторожился отец, еще не пришедший в себя после предыдущего заявления соседа о мужеложества, – я отвечу.

– Комиссара Каттани же вроде убили? Тебя тоже убьют?

– Это хорошо, что ты интересуешься для расширения кругозора и в порядке общего повышения образованности. Я бессмертен, Зигзаг! Не переживай.

– Я рад, Чэ-Пэ! – сосед обнял папашу и в голос зарыдал у него на груди.

II «Бороны правосудия»

Назавтра ночью два приезжих гуманоида среди ночи начали ездить на КамАЗ-е с прицепом по асфальтовому кольцу, охватывающему наш сад, сигналя и оглашая ночной воздух воплями совокупляющихся бабуинов. На третьем проезде новоявленного ралли «Париж-Дакар» отец, как разбуженный декабристами Герцен, воспрянул ото сна.

– Рота подъем! – заорал он, семенящей походкой мечась в темноте по дому.

Как-то умудрился налететь на пустое ведро из-под угля, стоящее возле котла отопления на кухне и добавил грохота.

– Пожар? – спросил из перегородки, делящей нашу комнату пополам брат. – Опять где-то горит?

– Я откуда знаю?

– Вить, ты чего? – не поняла спросонья мать. – Совсем того уже? Ку-ку?

– Сама ты ку-ку! Слышите? Ездят, приспешники! Это явный случай нарушения общественного порядка!

– Грозу да к ночи! Вить, угомонись.

– Не время молочко хлебать, когда страна и деревня в опасности. Что значит перестанут? Еще не знают, с кем связались, паразиты! – он зажег свет, снял с ноги ведро, плюхнулся в кресло, стоявшее в прихожей, закурил.