В Бобровке все спокойно (Шпулечник-3)

– Кто свет погасил?

– Я.

– А зачем? – спросил отец.

– Я думал…

– Молод ты еще, чтобы думать, – щелкнул выключатель и в залившем прихожую свете предстал папаша с ружьем и патронташем, облачившийся в свой жутко шуршащий и мерзко воняющий плащ. Напялил на голову снятую с лосиных рогов коричневую шляпу с вороньим пером. – Я ужас, летящий на крыльях ночи! Мой плащ гулко трепещет в ночи!

– Витя, по тебе психушка плачет, – вышла следом кутающаяся в бабушкину шаль мать. – Совсем малахольный стал. Лечить тебя пора.

– Ничего по мне не плачет! Я – утка по найму! Ты мне просто завидуешь! – огрызнулся папаша и обратил безумный взор на меня. – Гусена, вставай, пойдем со Злом бороться.

– Слабоумный! Ты хоть понимаешь, что несешь?

– Я несу людям защиту и справедливость!

– Ладно старший у нас без шапки спотыкается, поэтому придурковатый, да и с рождения был умом не крепок, но ты же в шляпе ходишь. Откуда у тебя эта дурь? – постучала она пальцем себя по виску.

– Умолкни, женщина! Там вершатся черные дела! Преступления против человечества! Пора скрутить мерзавцев!

– Вить, сам свихнулся, так ребенка-то хоть не тяни с собой.

– Да не лезь ты, куда не просят! Молчи, солитера!

– Что ты за ересь себе в башку втемяшил, прохиндей?

– Защита порядка не ересь, а священный долг супергероя! Шизофиллы среди нас!

– Сам ты шизик, разрази тебя гром!

– Гром бессилен передо мной.

– Разрази тебя Чернобыль! Зачем тебе ребенок? – настаивала мать. – Он и так хромой и убогий.

– А нечего было в него чугунами швыряться.

– Какие еще бороны?

– Те, что ты под окнами от нечистой силы разложила. Мы две из них возьмем. Из-под окон детей. Сделаем из твоих темно-суеверных борон светлые бороны правосудия!

– Витя, не богохульствуй, борона тебе в глотку! Ты буйно помешанный! Он надорвется от борон!

– Ничего не надорвется, они легкие. От мешка мяса не надорвался и тут донесет.

– Витя, ты скотина бесчувственная! Если ты больной на два полушария, то иди! Мелкоползучие безумцы, тьфу на вас! Но помни, икнутся тебе еще эти бороны! Есть же такие черти безрогие, прости Господи, что никаким танком не убьешь!

– Помолчи, невротичка! Бинки, ты как миссис Гадсон, ха-ха-ха.

– Потроха! – злобно огрызнулась мать. – Когда уже ты сдохнешь, чучело вороватое?!

– Я бессмертен, дура! За мной, Гусена!

Я обреченно встал с дивана и потопал вслед за возомнившим себя героическим селезнем отцом.