Змеиный узел

На фоне большого сада, мирно шелестящего в тихой ночи, стояли четыре черные фигуры.

– Лапки достаньте, – женским голосом сказала одна из фигур, – пускай наружу свисают.

Фигуры покопались у себя за пазухами. На груди у них появилось по какому-то ярко-фиолетовому пятну.

– План такой – подпираем дверь и заколачиваем окна на боковых стенах, – пробасила самая рослая фигура.

– А потом? – спросила фигура-женщина.

– А потом решим вопрос окончательно… Сзади окон у них нет, так что только три окна и все.

Тихо подойдя к дому, фигуры подперли дверь бруском и начали быстро заколачивать окна досками крест-накрест.

– Даже детям понятно, что герои рождаются на войне, – закончив заколачивать окна, рассуждала рослая фигура, – вот мы и ведем священную войну с нечистью, – с этими словами она сунула молоток другой фигуре в руки и принялась щедро поливать бензином из канистры стену дома. Затем достала спички и чиркнула спичкой о коробок. – Отойди, а то волосы обгорят, – бросила спичку на угол.

Бензин весело полыхнул, дерево под огнем радостно затрещало.

– Вот оно, окончательное решение, – неожиданно исказившимся до писклявости голосом сказала рослая фигура, взяла канистру и начала поливать другой угол, – окончательное и бесповоротное. Раз и навсегда. Чик и готово. Бах, бах и в дамки. Четыре сбоку и ваших нет.

– А о-н-ни-и не-не-не вы-вы-ле-ле-зут? – растягивая слова, спросила «женщина».

– Уже нет, – пропищала рослая, – уже нет! Уже нет! Уже нет! – фигура внезапно присела и начала выделывать что-то похожее на гопак.

Пламя все сильнее облизывало домик, добравшись и до соломенной крыши. Изнутри раздавались испуганные крики и стук в дверь. Фигуры начали танцевать вокруг стремительно разгоравшегося пожара, отбрасывая извивающиеся тени и напевая: Уже нет! Уже нет! Уже нет! Уже нет!

Крики заживо сгорающих людей из дома слились с гулом пламени, потом, когда горящая крыша провалилась внутрь, смолкли. Фигуры куда-то пропали, а на фоне языков пламени, словно выходец из Ада, стоял Андрей Родин, укоризненно покачивая головой, и смотрел уцелевшим глазом на следователя.

От огня скользнули два языка пламени, превратившиеся в огненных змей. Они обвили мертвеца своими объятьями и слились с его объеденными губами в долгом поцелуе. Опилки во рту вспыхнули. Из огня выкатилась обгоревшая голова куклы с розовым бантом в остатках волос и стала открывать и закрывать пронзительно синие глаза.