Красные кеды

Каждое новое красное пятно на моих кедах было прекрасным пятном свободы моих действий и мыслей. Мерзким, шершавым, с каждым днём немного темнеющим пятном. Какую бы ересь она не несла, какую бы чушь не порола и бред не вливала мне в уши, каждый раз после нашего разговора у меня есть стойкое чувство, что за этот бред я с радостью развяжу войну. Ещё и всех вас, картонных идиотов, подговорю. Вот так вот. Никаких глупых рассказов, никаких прелюдий, никаких скомканностей.

С Евой только нефильтрованная страсть, алкогольный кайф, строгий взрослый петтинг и диалоги о главном. Причём любые! Представляете – она меня слышит. Всё, что я ни скажу, будь то масонские теории или мой кураж после просмотра нового выпуска «Квартирного вопроса» – что угодно!

Она ощущается совершенно не как девушка для отношений и поцелуев в метро. Я чувствую себя полностью в её владении, и, одновременно то, что я сам обладаю ей до самых кончиков.

5

С радостью погружаясь в дебри ежедневных скидок, Ева добывала то, что ей так сильно шло. Рядом с ней осень пахла ветром, а её волосы меняли цвет в зависимости от цвета листвы, опавшей с деревьев. Волосы были то желтые, в начале осени, то черные в конце. А в октябре они могли быть рыжие, и таковыми могли остаться зимой, в память о лучшем времени года – времени прохлады, времени ветра и времени, когда мы только узнали о существовании друг друга.

Но неизменно было лишь одно – пустое место в прическе, будто срезанное ножницами. Странный выбор прически, кажется, должен ей о чём-то напоминать постоянно.

Ева и была моим ветром, той самой стихией, что способна подарить прохладу в жару, раздуть огонь или в порыве прекрасного буйства, свалить наповал столетнее дерево. Разрушить небольшой городок или чью-то жизнь? Легко! Она могла сделать что хочет, в угоду подавления собственной скуки.

Ева была прекрасна. Любима всеми и никем. У подруг была она, а у неё подруг и не было. Она предпочитала смеяться над прекрасными чернейшими шутками про самые ужасные вещи. Та вещь, от которой любого воротит, её вдохновляла, или же смешила.

Такая спокойная и нежная, но такая колючая внутри. Ева была будто создана из взбитых сливок и иголок, направленных внутрь её тела. Этими иглами она не колола других, а жалила себя.