Красные кеды

И когда она едва меня замечала вдалеке, то тут же бежала ко мне. Бежала сломя голову и спотыкаясь, потом прыгала на меня, повиснув на моей тощей, юной шее. Она пахла цитрусами и свежестью, как полевая трава с мандариновой цедрой. Запах её духов витал в воздухе, когда я был рядом. Мне казалось, будто это новый вид атмосферы. Той самой, без которой я уже не смогу жить. Это нечто иное, примерно, как новый воздух. В обычной атмосфере я уже начинал задыхаться, а в аромате её духов, будто в море, я плыл. В море, в котором утонуть – это не трагедия, а недостижимое чудо.

Ева отлично точила ножики. Исключительно по причине любви к своему отражению полировала их после заточки до зеркального блеска. Добывать красную краску из людей легче наточенным ножиком. А ножик-то хороший, с гордой надписью «Беркут» на пере. Ева мне, по какой-то причине, любила рассказывать, что этим самым ножиком был нагло зарезан её друг Егор. Ножик был хороший, и оставлять его в качестве улики было бы очень жалко, поэтому Ева решила его забрать из того дома в память о добром друге.

После Егора этот ножик стал её другом и верным союзником. Вместе с другом-ножиком она усмиряла безвольных людей. Как будто сталь ножа просила ее срезать уши жертвам, или рукоять мерзким хриплым голоском умоляла: «Сожми меня покрепче да выбей мной зубы этому уроду». Эх, не знаю. Знаю только то, что любовь моя к ней быстро сменила во мне понятия хорошего и плохого, выставив её интересы и страсти вперед моих страхов и надежд.

Она умела создавать волшебство. Она умела сделать все так, чтобы я после миллиона секунд страданий улыбался как ребёнок, достаточно было лишь того, чтобы она показала свою сострадательность в улыбке и обняла меня. И тогда я обнимал её, будто самую хрупкую игрушку на планете, боясь сломать. Если бы мои пальцы могли помнить всего одно чувство, то я бы сказал им запомнить, каково было на ощупь её крохотное коричневое пальто.

Однажды я решил, что делить с ней одну жизнь могу только я.

Проклинайте людей вокруг, мои мысли! Проклинайте, ведь они недостойны этого мира. А раз недостойны – значит сломлены. А если сломлены – значит мертвы. Не получается смерть? Тогда мы тебе поможем.

4

Странно в ней было и то, что у неё всегда не доставало в прическе одного локона. Как будто кто-то слишком смелый просто срезал его. Совсем недавно.

В голове её кеды и их ядовито-красный цвет. Они были повсюду, ведь моя Ева любила этот цвет.