Пленники судьбы и истории. Герои и антигерои

Кинжалом располовинил сочный плод и поёжился от нахлынувшей новой волны неприятного ему запаха холодной свежести. Даже мурашки пробежали по его обветренной спине. Забытое с детства ощущение страха на мгновение напугало его.

Голосом он призвал советников.

– Какие вести? – словно в пустоту обратился он к своим верным военачальникам.

– Великий эмир, московский князь Василий войском в десять туменов под Коломной стоят, но Оку-реку не форсирует, как его отец Дмитрий. Лагерем встаёт. Против наших тридцати шести туменов доблестных батыров под зелёным знаменем Аллаха сила небольшая.

– Их и против хана Мамая было меньше. Что ещё?

– Великий эмир, в окрестностях живой души не осталось. Добыча мелкая, оружие и кольчуги, да скудная казна княжеская. Всё уже отправлено.

– Позволь и мне, Великий эмир, слово молвить?

– Говори, – Тимур продолжал смотреть в пустоту.

– Фуража и ячменя на пять дней осталось. Обозы растянулись по всей степи. Урусские мастера кумыс не пьют, своей еды требуют.

– Убейте!.

. Значит, если выступим завтра, до Москвы фуража хватит?

– На всё воля Аллаха и твоя, о Великий эмир!

– Что наш вассал, хан Тохтамыш, нашли его?

– На этой стороне Дона его уже нет. Похоже, он на пути в Сарай. Ползком ползёт, уже не встанет.

«Туктамыш по бесстыдству своему забыл оказанные ему милости и вынул голову из ярма покорности, а шею – из ошейника подчинения…».

«Анониме Искандера».

«Князя московского Василия разобьём, может и встанет. – Великий Повелитель до сих пор был в ярости, мысли набатом гудели в висках.

 – Собака! Неблагодарный пёс! Пять раз я поднимал Тохтамыша из грязи. Давал ему денег, лошадей, воинов… Бездарный неуч – он всё терял! Да, но он же опять увернулся и не сдох до сих пор! А пожгу я Москву, он её опять подчинит и потом вместе с урусами на меня навалится… Думай, Тимур, думай!»

– Завтра выступаем! – твердо сказал сам себе и знаком приказал накрывать ложе.

Он вышел из шатра размять опять разнывшуюся ногу.

У входа рабыни в чане с тёплым кобыльем молоком омывали юную наложницу, что нукеры нашли ему в городе.

После сегодняшней ночи она тоже должна была умереть. Но сначала – своими ласками успокоить болящее тело и раздосадованную душу Великого Повелителя.

Пир Тимура. Арабские хроники.

Светловолосая юная девушка была непривычно бела телом, а её широко открытые синие глаза напомнили ему низкое северное небо. Она смело смотрела на своего Повелителя и не отводила взгляд.