Легенда о Вращающемся Замке

Уличные прохожие спешили туда и сюда по своим неотложным делам, и их суета, казалось, отражала вечное течение жизни. Улыбались на весь свет молоденькие девушки и беззубые старухи – и одновременно с этим из окон прямо на улицу выливались помои, густые и смрадные. Выводил легкомысленную песенку одноногий нищий, рассевшийся – экий наглец! – прямо на крыльце скобяной лавки. Болтались на виселице какие-то бедолаги, один в сером рванье, другой в набедренной повязке, оба безнадежно мертвые. Продавала душистые, яркие букеты цветов набросившая столь же яркую шаль торговка – «купите роз для вашей возлюбленной, сэр! для самой славной возлюбленной в мире!».

Молодые парни в заломленных на ухо беретах избивали ногами такого же, как они, парня, только без берета; а какой-то худющий типчик дергал прохожих за плечи, предлагая перекинуться прямо тут в карты.

Глядя на все это непотребство, Гэрис понял, что улыбается – впервые за много месяцев, широко и от всей души. В черном плаще, потертом и порванном, на черном коне, усталом и недовольном, сэр Гэрис из Ниоткуда плыл сквозь кричащее человеческое море, и улыбка никак не хотела покидать его лицо.

Он впервые за много, много времени чувствовал себя – нет, не живым, не прежним, не настоящим, но просто хотя бы каким-то. Чувствовал себя человеком, собирающимся в самом скором будущем совершить нечто значительное. Он пришел сюда, чтобы перевернуть вечный Таэрверн вверх дном.

Вперед, вперед, вперед – а впереди встают за крышами новые крыши, еще более высокие, мчатся по собственным следам флюгера, а за ними – поднимаются стены Верхнего Города с подпирающими небо колоннами исполинских башен, а за ними – замки великих лордов, еще более огромные, потрясающие воображение, а за ними, на самой вершине холма и мира – королевская цитадель, крепость внутри крепости, место, в которое Гэрису требовалось попасть.

И он туда попадет, непременно, это уж без всяких сомнений. У него получится. Он аж привстал в стременах, когда увидел замок, и почувствовал, как сжимаются кулаки.

До Верхнего Города Гэрис, впрочем, доезжать не стал – свернул за десять кварталов, приметив памятный переулок. Под копытами коня тут же зачавкала дорожная грязь вперемежку с помоями. Гэрис поморщился и поднял воротник повыше. Он почти и забыл, как грязно бывает в больших городах.

Впереди показался трактир – тоже памятный. В прошлом Гэрис нередко бывал здесь. Дым тогда стоял коромыслом, а луна на небе была молодой и звонкой. Гэрис выругался, заводя коня во двор.