Проектант

Прошли годы, но всегда в минуту жизни трудную, когда хотелось все бросить, откуда-то из 50-х доносилось «Не сходи с дистанции!», я встряхивался и продолжал идти.

Архивные страдания

Заведующий архивом в, Евгений Юрьевич, был одной из достопримечательностей Гипрокоммунэнерго. Ему было уже за восемьдесят. Тем не менее, когда я предлагал слазить за какой-нибудь папкой, находившейся на верхней полке стеллажа, он возмущался: «Молодой человек, я недостаточно стар, чтобы за мной ухаживали!».

Он, на наше горе, обладал совершенно феноменальной памятью.

Разговоры с ним шли примерно в таком духе: «Евгений Юрьевич, мне бы чертежи электрики по Семипалатинску.».

– Таня, – обращался он к помощнице, – достань папку с номерами 65700 – 66400.

– Евгений Юрьевич, начинаю новый проект. Номера нужны, чертежей двести будет.

– Так, у нас последние номера 117800. Бери от 118000 до 118200.

То есть никакой системы. Все номера подряд.

В результате, когда Евгений Юрьевич умер, мы оказались в ужасном положении: поиск нужных черетежей превратился в сплошную муку.

В конце-концов пришлось заново проинвентаризировать порядка ста тысяч чережей.

Дед и Змей – Горыныч

– Сергей Осипович, ну просто сил никаких нет! Все время ждем, что этот Змей-Горыныч что-нибудь еще отколет. Он нас всех под монастырь подведет!

Змей-Горыныч – человек лет 35, я бы сказал внешне очень даже симпатичный. Вот должность у него, действительно, была не простая – инспектор спецчасти и, по совместительству, инспектор отдела кадров (нашей конторе начальников по этой части тогда не полагалось, только инспектора).

Я еще удивлялся, почему мои документы сам директор взял, но когда поближе с Горынычем познакомился (он все интересовался, почему я документы на засекречивание не подаю), то понял, что мне крупно повезло.

То ли его сердило, что он получает меньше других, то ли ему состав сотрудников не нравился – многовато было «нашего брата», но чинил пакости как мог.

Секретные чертежи, которые вечером вы сдали вспецчасть, утром неожиданно оказывалисьувасвстоле, и «обнаруживал» их именно Горыныч. Это было тяжким нарушением и грозило проектировщику крупными неприятностями. Терроризировал нас и другими способами. Например, сообщал, что собирается проверить правильно ли оформлены допуска, и не утаили ли мы чего либо в автобиографии (Я, исходя из горького опыта, не указывал в анкете, что отец был арестован.).