Проектант

Так вот, нам поручено определить нагрузки, которые будут питаться от Куйбышевской ГЭС. А для этого нужна крупномасштабная карта Поволжья.

– Лазарь Моисеевич, я никогда не занимался картографией.

– Ничего, все мы что-нибудь делаем в первый раз. Понимаете, у нас есть карты отдельных участков Поволжья. Но, во первых, они мелкие, а во-вторых, ни одна из них не охватывает Поволжье целиком. (Забегая вперед, скажу, что опыт составления из отдельных кусков общего плана мне очень пригодился впоследствии.

). Подумайте, как это сделать.

Я вспомнил, как на Электроламповом заводе один из работников рисовал портреты своих коллег. Он расчерчивал фотографию на клеточки, а потом переносил это на разграфленную бумагу, но уже в другом масштабе. Потом он эти портреты раскрашивал. Получалось аляповато, с мертвыми глазами, но «За неимением гербовой пишут на простой».

Карты оказались разных масштабов и различных гоов издания. На картах двадцатых годов попадались иногда такие перлы как город Соплевка, река Моча.

Я даже подумал: Можно годо сказать «Я из Кронштата», а попробуй гордо произнести «Я из Соплевки».

Все карты перекопировали на прозрачную кальку. Под них я подложил миллиметровку. Затем я перенес эти карты на другую милиметровую бумагу, но в более крупном масштабе. Реки затушевывал синим цветом, а города обводил красными кружками, диаметр которых был пропорционален величине их предполагаемых электрических нагрузок. Карта получилась большая: порядка 8 метров с севера на юг, около 2,5 метров с запада на восток, а ширина Волги в отдельных местах – около 10 см.

На это дело у меня ушло более двух недель. Карту отвезли в Министерство Коммунального Хозяйства РСФСР и расстелили на ковре в кабинете министра. Он только и спросил: «Где вы такого каторжника нашли?».

А Фингер, рассказывая мне об этом, добавил: «Если вы до сих пор не сбежали, то быть вам проектировщиком.». Слова оказались пророческими: последующие сорок с лишним лет я работал в проектных организациях, пройдя путь от техника до главного специалиста.

А вообще-то, мне несколько раз, пока я выполнял эту муторную работу, хотелось плюнуть на всё и уйти. Удерживало только то, что я, по сути, был единственным кормильцем семьи: брат получал стипендию, а мама пенсию таких размеров, что без моей зарплаты нам было просто не прожить. Но объяснять это Фингеру я, конечно, не стал.