Плёнка. История фантастической алчности

Два класса? Год вас жалели, потом год оформляли документы на вылет, не так ли?

– Два, есть такое… – смутился Катков, отер пот со лба и протянул учёному мятый лист.

– Вопрос. Что вы можете сказать по поводу фальсификации в журнале результатов опыта 317? – прочёл Керамо. А про себя подумал – Вот не повезло… Узнали про фальшивку!

Старший звена сидел в кресле довольно свободно, а его компаньоны сидели по стойке смирно – вытянув ноги и держа корпус в напряжении на весу. От всех троих за версту разило сапожным кремом, который они нещадно употребляли, пожалуй, не только для чистки сапог, что неприемлемо без вариантов.

– Ни о какой фальсификации и речи быть не может. В записи была допущена орфографическая ошибка. Пришлось исправлять.

– Э… – начал было Катков, но профессор упредил его.

– Вот я пишу на свободном месте. Исправлена орфографическая ошибка.

Катков кивнул в знак согласия. Заметно было, что он тяготится поручением и отвратительно себя чувствует в роли следователя.

– Далее. Вопрос. Для чего вы затребовали у повара невесомку при проведении опыта 317? Возможно, вы получили результат и хотите скрыть? Отвечаю. Переутомился и решил подкрепиться. Невесомку взял для аппетита, что вредно и не поощряется – согласен. Вот я пишу. Переутомился и принял для аппетита.

– Да, конечно, профессор. Я и говорил своим, что время было нерабочее. Вечер. Невесомка осуждается и я осуждаю. Да. Кто-то из хозчасти поставил в служебное помещение гражданского повара.

– Любопытно! – заискрился глазами Керамо. – Какое же может быть взыскание?

– А выговор запишут в личную карточку. Вдруг за границу захотите, так оно и учтут…

– Бред! Ездил и буду ездить! Никакая охрана мне не указ.

– Не мне решать, господин учёный, а только случаи были. Вы бы поопасились.

– Верно?

– Ещё как!

– В таком случае, спасибо за предупреждение.

– Там ещё третий вопрос и осмотр.

– Вопрос. Какие работы по результатам опыта 317 вы проводите в домашней лаборатории?

Профессор швырнул листок на стол перед собой и возвёл глаза к небу – Это неслыханно! Задавать провоцирующие вопросы я никому не позволю! Подвергать мою честность подозрениям низко. Но я напишу. Слушайте, я записываю. Грязные методы опроса отвергаю. Скрывать мне нечего.