Призрачный престол

В молодости лорд Андрас успел повоевать за короля, на южных рубежах, служа престолу и магией, и клинком, и пожить в столице, блистательном городе Карлайл. Затем он обзавелся женой, возвратился в Крейтон и с тех пор не покидал его вовсе. Все его прочие дети, два сына и три дочери, умерли во младенчестве. Дети умирали сами, не всегда от хвори, иногда без всякой видимой причины – из них словно по капле вытекала жизнь. Выжил лишь самый младший, Гарет, и отец воспитывал его со всей строгостью.

– Не самое плохое детство, – отметил Дэрри Брейсвер. – По крайней мере, ты сын лорда, дворянин, наследник его земель. Мой отец был купеческим управляющим. Жили мы в большом городе, не бедно, но знатными людьми не считались. Отец вечно рассказывал мне всякие небылицы – про далекие земли, про удивительные страны. В пятнадцать лет я не выдержал и сбежал из дома. Решил посмотреть на все лично.

– Значит, вы сами не дворянин? – спросил Гарет.

Его собеседник немного помедлил с ответом.

– Я получил рыцарское звание и могу называть себя сэром, но добился я этого собственными умом, смелостью и изворотливостью. И, пожалуй, нахальством. Но по рождению я мещанин. Мои далекие предки происходили из дворян. Один из них сделал бастарда, и от того бастарда происходит наша фамилия.

– Странно вы память потеряли, мастер Брейсвер.

– А ты в этом хорошо разбираешься? Как нужно память терять? Да, я не помню, что делал год назад или неделю назад.

Зато древних поэтов могу цитировать хоть наизусть. И вот это, самые истоки – они никуда не делись. Отец перед глазами, словно вчера последний раз виделись… Он вечно сокрушался, что мы не имеем того, что положено нам по наследству. А я решил не сокрушаться, а выцарапать себе все положенное зубами.

– Ваш отец был нерешительный человек?

– Скорее, просто усталый. Работа замучала.

А каким был твой отец?

– Суровым.

Отец Гарета был странным человеком – нелюдимым, неразговорчивым, скрытным. Он словно берег от окружающих некий секрет, грызший его изнутри, делающий его недоверчивым и тревожным.

Иногда, напиваясь в ненастный вечер, когда сквозь щели свистели ветра, лорд Андрас начинал бешено кричать, словно тайна, которую он в себе носил, рвалась с его уст наружу, не давая покоя.