Колонисты 2

Броня стала жесткой, не позволяла не то что корпус повернуть, я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, даже пальцем, и то не смог – руки словно в металлических перчатках были.

Это что еще за черт?

«Проводится калибровка брони, обновление настроек под нового пользователя»

Да как так-то? Я ж просто убрал сообщение? Или умудрился подтвердить запрос? Не–не–не! Только не сейчас!

Я был словно внутри статуи, только лицо было снаружи, и то, только благодаря тому, что я открыл забрало, чтобы поговорить с пленными марами.

Видимо паника, охватившая меня, явно читалась на лице, так как молодой мар оживился, перестал держаться за простреленную ногу и полез в один из карманов своей куртки.

– Мундалабай! Убей его! – крикнул я, сообразив, чем может кончиться дело. – Убей, или опять станешь рабом!

Однако было поздно. Мар выудил из кармана небольшой револьвер – скорее всего «Щелчок», навел мне прямо в лицо, взвел курок (который щелкнул для меня так, будто колокол, предвещающий мою скорую кончину).

Я увидел, как указательный палец мара, лежащий на спусковом крючке, напрягся.

Щелк! Бах!

Боль, мне было чертовски больно.

Бах!

Новый всплеск боли.

Бах!

И вот на меня навалилась темнота.

Черт подери! Убил ведь, сволочь! И так глупо! Убили, пока дожидался обновления настроек бронекостюма! Убили, так как я сам это позволил и не мог даже сдвинуться с места, не говоря уж о том, чтобы защититься!

Твою мать!

И что теперь? Кийко остался в руках маров, пусть и только одного из них, да еще и раненого.

Наверняка в их лагере найдется рация, и этот ублюдок вызовет подмогу…

И что теперь делать?

***

Тать опустил руку с револьвером и охнул – забыв про рану, он попытался напрячь ногу, и она тут же дала о себе знать.

Но это ничего, в палатке аптечка, сейчас он мигом себя подлатает…в отличие от этого дебила – колониста. Это ж надо умудриться рядом с противником начать обновлять свою броню? Ну, ничего, в отличие от колониста Тать прекрасно умел обращаться с подобным.

Буквально пару месяцев назад во время очередных разборок между ханами Шахт его нагрудник изрешетили в хлам, вот как раз и подмену принесли. Татя несколько смущало, что здесь полный сет (и нагрудник, и шлем, и броня на конечности), но он был уверен в своих силах – справится, освоит.

– Эй! Мандалай! – крикнул он. – Тащи аптечку! Живей, тугодум!

– Я не тугодум! – оскорбился Мундалабай.

– Ты – раб! – прорычал Тать.