Кластер-1

А было же времечко! Я тогда в подземном переходе жил и каждую ночь через мою постель проходили тысячи женщин!

– Да ладно врать! – Равнодушно вставил ему Норкин, также улегшийся почивать. – Мы и сейчас ещё ничего. То есть, пока есть через что перешагнуть. Особенно у меня. Если не споткнётесь. Хоть и пописать на один раз осталось. В подземке я как на паперти – свой парнишка! Никто не шарахается. Или почти никто. Только перешагивают по-быстрому, на скорости проскакивают. Не веришь?! Пойди, спроси!

В нижнем углу кадра опять проскочил терминальный синхрон на в принципе непереводимую игру слов.

Что-то из разряда общей справки по делу.

Сыщик, махнув рукой, – ещё чего, ходить спрашивать – и тоже улёгся, заскрипел пружинами да сеткой, подворачивая под себя одеяло. Постепенно и все остальные приняли горизонтальное положение. Спокойно и довольно безмятежно, хотя наступала их первая ночь в непонятно как заманивших апартаментах и потому ожидать можно было чего угодно. Однако народ как всегда наплевал на всё.

Даже Фредди, вопреки своим угрозам не спать и караулить судьбу, отключился почти что сразу. Переутомился. Папа-бомж заснул отдельно от мамы-бомжа, во-первых, так гигиеничней, а, во-вторых, и условия не располагали к серьёзному контакту с пахучей леди Кры, может Ди, а то и самой Сары. Да и других постояльцев видимо ещё следовало постесняться, не настолько сроднились. Короче, принцесса так и осталась до востребования. Режиссёру купюр не понадобилось. Уже хорошо.

Младенчик же, великовозрастный, довольно миловидный мутантский бройлер, по-прежнему бдел себе налево и направо. Рикошетом оприходовал окрестности студенистым хозяйским выстрелом-взглядом. Поминутно менял то ли облик свой, то ли просто выражение лица, то ли запотевшую маску со скафандра. Правда, чуть-чуть ещё урчал-рычал. По-кошачьему, а может и по-собачьему. И по-прежнему никак не переставал брезгливо принюхиваться к исходящему отовсюду нестерпимому запаху ничем нетронутой, злокачественно девственной, разлагающейся человечинки.

Свежесколоченная, могучая, и вправду почти танковая его зыбка висела на хорошем, только недавно украденном, буксировочном тросе, привязанном к проходящей под самым потолком толстой канализационной трубе. Не просто висела там, а ещё и покачивалась, подрагивала, чутко реагировала на всё, что шевелилось и хрюкало вокруг. И внутри тоже.

Вот она крепко покачнулась, словно на волне.