Лутер

Все пули попали точно во врага, заставив его отступить, упереться в стену позади него. Я пустил еще одну очередь, и мужик, получая пулю за пулей, дергался, вжимался в стену все сильнее.

А затем медленно сполз вниз, оставляя на стене за собой кровавые потеки и выщерблины в местах, куда попали пули, прошив его тело насквозь.

Его голова уже скрылась за прилавком, а я все еще продолжал целиться из автомата.

Кто-то положил мне руку на плечо, затем ладонь легла поверх автомата, надавила, заставив меня опустить оружие вниз.

– Все, молодец.

Только тогда я пришел в себя, выдохнул и огляделся.

Диса уже перемахнул через прилавок, присел возле моего противника и констатировал:

– Готов.

Я оглянулся назад, там было что-то вроде кафе – пара столиков. За одним из них, на стуле, нелепо свесив руки и опустив голову на грудь, сидел человек. Под ним уже начала собираться небольшая лужица крови, и она постоянно расширялась за счет новых капель, падавших пусть и не дождем, но довольно-таки обильно.

Второе тело лежало за перевернутым столом неподалеку.

Кажется, все?

– Уходим! – приказал Диса.

– А лут?

– Какой еще лут?

– Ну…трофеи?

– На хрен трофеи – сейчас их дружки набегут. Уходим!

Я нехотя двинулся за Дисой. Что за человек? Ну хоть оружие забрали бы…или быстро карманы охлопать…

Пока я сожалел о трофеях, пока мы просто двигались, как-то не было времени осмыслить происходящее в подробностях. Бежали мы, кстати, уже по частному сектору – всюду были невысокие одноэтажные, либо двухэтажные домики с миниатюрными задними двориками, широкими «газонами» с лицевой части.

– Гляди в оба, но не высовывайся, – приказал Диса и бросился вверх по лестнице на второй этаж.

Я же, осторожно выглядывая в окно, ощупывая взглядом улицу, вдруг вспомнил лицо того бедолаги, которого я снес в магазине…

Это был первый человек, которого я убил в своей жизни. И, насколько понимаю, мне должно быть хреново, я должен начать страдать, испытывать муки совести.

Но ничего этого не было и в помине. Более того, опять начался «приступ», и было такое ощущение, что людей мне уже доводилось убивать, причем не единожды. А конкретно сейчас не то что никакой жалости не было, а скорее уж эдакое злорадное торжество – злыдень по заслугам получил, и точка.

Муки совести меня не преследовали, зато я был терзаем жадностью, и жалел, что мы оставили трех жмуриков, у которых вполне могло оказаться нечто ценное.