Северянин 5. Викинг

Местные считали, что мужчина должен уметь не только воевать, но и вести хозяйство, ухаживать за своей землей. А рыбаки ? либо обедневшие и лишившиеся наделов землевладельцы, либо всякий сброд вроде пьяниц и раздолбаев. Ну, или же каким-то чудом получившие свободу треллы.

Но не суть. Вел я к тому, что попал на ферму Бродди, где людей было всего ничего – сам Бродди, его престарелая мать, две его «жены», три дочки и сын. Тот самый засранец, который постоянно срывал мои побеги.

Ах, да! Здесь же, на ферме, жил и Хватти, приходившийся племянником Бродди и, пожалуй, это единственный человек, которого я не хотел задушить.

Остальное семейство было лютыми сволочами – сам Бродди, пытавшийся заставить меня работать «отсюда и до заката», его сынишка, исполняющий роль надзирателя (этот малолетний засранец, посчитав, что я хреново работаю, мог запросто лишить меня еды и питья, попросту выбросив и вылив все на землю). Что касается женской части семейства – эти толстозадые, надменные и стервозные коровы ? что старая, что молодые, частенько, собственного веселья ради, подкидывали мне дополнительной работенки.

То овец своих проведут рядом с «хозяйским домом», и мне потом приходилось убирать дерьмо с дороги, то специально что-то разольют, то заставят поленья таскать из стороны в сторону (так как, видите ли, «дождь намочит»), то еще какую пакость устроят.

Понимаю, конечно, что жизнь трелла (раба, попросту говоря) легкой не будет, но это был явный перебор.

Иногда мне даже снилось, как я расправляюсь со своими обидчиками – все они забились в угол в своем сраном доме, а я стою перед ними с топором в руках.

Ты, старуха, заставила меня целый день таскать дрова с места на место? Получи!

Тюк топором.

Ты, толстозадая, специально загнала свиней в поле, из-за чего отхватил я? Нате топориком!

Тюк…

Ты, толстый козлина, мне всю морду в кровь разбил? Фермер хренов…вот и получай теперь…

Тюк-тюк-тюк…

Но это все лишь в мечтах, и очень сомневаюсь, что когда-нибудь подобное произойдет.

Я, наконец, дополз до колодца, вытащил ведро чистой, холодной воды и принялся промывать рану.

Закончив с этим, начал отстирывать повязку, успевшую за день пропитаться кровью и грязью.

– На, возьми, иначе твоя рана никогда не заживет.

Я аж дернулся от неожиданности, а повернув голову, обнаружил одну из дочерей Бродди.

Она держала в руке небольшую миску, наполненную приятно пахнущей кашицей.