Северянин

А затем я попросту бью противника ногой в живот, стараясь оттолкнуть от себя, освободить место. Мои топоры впиваются в грудь другого подвернувшегося врага, не успевшего защититься своим красно-белым щитом.

Он еще стоит на ногах, разглядывая свои раны, а я разворачиваюсь в другую сторону, так как слышу чавканье грязи под ногами приближающегося ко мне нового противника. Похоже, где-то перебили наших, раз сюда спешит несколько воинов врага…

С разворота бью топором, и голова в шлеме летит, словно мяч, а обезглавленное тело падает мне под ноги.

Здоровенная секира промелькнула прямо перед моим лицом. Словно из ниоткуда рядом со мной появился здоровенный норман, косматый и бородатый. На нем нет брони, на нем даже нет рубашки или ее подобия, только на плечах накидка из волчьей шкуры.

– Умри-и-и! – орет он мне прямо в лицо и вновь наносит удар своей здоровенной секирой.

Вот только меня уже нет на старом месте. Я сместился в сторону.

Здоровяк опускает секиру, и она втыкается в грязь.

А я бью его по руке, и кисть, вцепившаяся в древко, остается на ручке секиры, словно страшное украшение.

– А-а-а-а! – лицо здоровяка перекосила боль, он вне себя от злости. И он беззащитен.

Мой топор уже торчит в его груди. Но здоровяк не собирается умирать.

– Ты умрешь, коротышка! – ревет он мне и вырывает мой топор из своей груди, кидает в меня.

Вот это силища! Мой топор весит не так уж и мало, а эта громадина кинул его так, будто он метательный.

Я приближаюсь к здоровяку, меняю направление, путаю его.

Я поднырнул под его руку и бью топором под ребра, тут же выдергивая оружие, и отступаю на пару метров назад.

Здоровяк заорал, но не упал. И, похоже, умирать он тоже не собирается.

– Ты умрешь! – хрипит он и бросается прямо на меня. Он несется словно таран, собираясь смести меня, а я не собираюсь уходить с его пути – я иду прямо ему навстречу.

Вот он, нужный момент. Он только занес кулак для удара, а мой топор уже вонзается в его лицо.

Готов!

– Йор убил Тулфа-гиганта! – орет кто-то. – Йор убил Тулфа-гиганта!

Я расслабился, отвлекся на эти крики. А, между прочим, мой противник не умер. Из его лица торчит мой топор, его лицо залито кровью, но единственный сохранившийся глаз прямо-таки пылает гневом и ненавистью.

В этот раз я не успел уйти. Я растерялся, и Тулф-гигант схватил меня в свои объятия, сдавил так, что дышать стало нечем, а затем отпустил.