Машина, сгоревшая от любви

Она не могла вспомнить, откуда знает это название и вообще в какой части света находится эта гора. Но они сидели на вершине Килиманджаро, никаких сомнений.

– Интересно. – Март Григорьевич посмотрел по сторонам и повторил: – Интересно.

«Чего-то не хватает», – подумалось Нике. Она сделала несколько быстрых движений рукой, и над вершиной стала кружить чайка.

– Чайка? Над горой? – удивленно сказал Март Григорьевич. – Ты уверена?

– Да.

– Давай попробуем так. – Он сделал пару взмахов, и вместо чайки появился альбатрос.

 – Хотя бы так. Буревестник. Что скажешь?

– Нет. – Ника взмахом руки вернула все обратно.

Ей захотелось, чтобы над горой кружила именно чайка. Альбатрос здесь показался слишком банальным. У нее в голове даже вспыхнуло имя чайки: Джонатан Ливингстон. Откуда оно взялось, непонятно. Раньше она никогда не слышала этого имени. По крайней мере, ничего такого не вспоминалось. Но все-таки чайку звали именно Джонатан Ливингстон, и не иначе.

Только затем она вдруг осознала, что учитель, внося свои поправки, спрашивал ее мнение, а она даже поспорила.

Это было настолько необычно, что Ника не успела понять, хорошо это или плохо.

– Хорошо, – сказал Март Григорьевич, – вот что мы дальше сделаем. Сейчас обсуждается проект создания летающих домов. Попробуй нарисовать, какими бы ты их видела. Не только сами дома, но как они впишутся в пространство. Каким должен быть этот дом, и так далее. Поняла?

– Да. – У Ники пересохло в горле.

– Договорились. Мой сетевой адрес теперь у тебя есть.

Как будешь готова, пиши. Встретимся, обсудим.

– А когда сдавать?

Учитель поморщился, так что у Ники екнуло сердце.

– Как сделаешь, так приходи, – сказал он. – Две-три недели: как пойдет дело. Только проработай все тщательно.

– Хорошо. Спасибо. До свидания.

Она не помнила, как вышла из кабинета, не понимала, как удалось по пути на выход не упасть, ничего не зацепить. Не помнила также, сказала «до свидания» охране в приемной или нет. И не понимала, надо ли было говорить им «до свидания» или лучше было не отвлекать.

Она вообще ничего не понимала!

«Так я прошла или нет?!» – Ника прижалась к стене в углу под лестницей, где ее никто не мог видеть. Ее щеки горели. Голова плыла.

«Кажется, я ему не понравилась». – Она увидела хмурое лицо Марта Григорьевича. Почти все время беседы оно оставалось бесстрастным, трудно было разглядеть его чувства. Но несколько раз он нахмурился. Да! Он хмурился, что-то было не так. И это выглядело как приговор.