Мир ждёт героя

Действительно, трава рядом с местом, где нашли сумку, была примята, а по пути в лес виднелись сломанные ветки.

– Это не медведь! – сделал умозаключение жрец. – И не тролль, и не монстр. Иначе бы была кровь. Кто-то схватил и уволок её. Пошли вглубь!

«Куда ты прёшься! – подумал Эдик. – Старый дурак, разве ты хочешь, чтобы тебя сожрали медведи? Разве не лучше подождать до утра. Но надеюсь, Ульрика меня защитит. Уж с медведем то она должна разобраться».

– Ну и холодина, – обхватил плечи руками жрец.

– Ночи в Винтермире холодные даже летом, – добавила Ульрика.

В игре лес вокруг Юхо был не особо приятным: бурелом, заторы, болота. А в реальности он был в десятки раз страшнее. Бурелом был такой, что свет в нём тонул, как в бездне, и в облаке фонаря была видна лишь дорожка, по которой тащили девушку.

Ветки елей сплетались воедино, образуя настоящий потолок. Отмершие внизу, они создавали непроницаемую темноту и торчали со всех сторон, как копья. Травы здесь не росло, а землю покрывали сухие иголки.

Миновав неприятный ельник, искатели вышли в смешанный лес, где появились сочные травы и густой подлесок.

Где-то недалеко выл волк, и Эдик умирал от страха. Волчий вой просто скрёб по замершей душе, и воздух казался просто ледяным, а собственное дыхание – угрожающие громким. Рыцарь старался быть поближе к Ульрике.

Холодный воздух вырывался паром изо рта. Свет фонаря слабым облаком освещал тёмные деревья и густые кусты. И за каждым из них Эдику мерещилось чудовище.

«Чтобы я когда-нибудь пошёл ночью в лес! – думал Эдик. – Да никогда! Больше ноги моей здесь не будет! Это последний раз! Господи, каким дураком я был за ужином. Нужно было предложить жрецу подождать до завтра и выдвинуться с рассветом. Так бы поступил любой нормальный человек. И только я почему-то подумал, что нужно идти туда прямо сейчас. Я сделал это под давлением обстоятельств, чтобы выглядеть круче в глазах Люси. Ну почему я такой дурак!? Ничего бы с ней не стало».

Сухие ветки хрустели под ногами, а узкая тропинка уходила всё глубже и глубже в мрачную чащу.

Неожиданно пламя фонаря стало мерцать, а зачем и вовсе погасло.

– Кончилось масло, – резюмировал жрец, крепя бесполезный теперь фонарь на пояс.

«Старый дурак! – сжал кулаки Эдик. – О чём ты думал, когда вёл меня сюда?»

В темноте они увидели сияние. Оно мерцало где-то вдалеке и манило светом надежды.

– Свет! – прошептал Эдик.