Шесть дней

Толстые стены, узкие окна – здание больше походило на крепость, а не на дом Господа. Крест, возвышаясь над деревьями, упирался в небо. Под ним француз к своему удивлению заметил колокол.

Рагузин перекрестился и вошел в церковь. Лашэз с ординарцем не отставали.

Первое, что бросилось в глаза полковнику – скромное убранство. Деревянный иконостас, где среди множества «местных» святых Спаситель встречался всего пару раз. Большой крест, перевязанный полотенцами. Десятка два зажженных свечей, тускло освещающие пространство.

При всем желании разжиться здесь не удастся. Как бы еще самому милостыню не подать!

Раздумья Лашэза прервали причитания, с которыми к ним навстречу выскочил невысокий пономарь. Он славил Господа за возвращение Рагузина, чуть не плача от вида замученного дьячка, и взмахивал при этом руками так часто, словно собирался взлететь.

– Григорий, все в порядке, – попытался успокоить его пленный и направился к маленькой дверце в углу здания, – оставь нас.

Пономарь, нехотя, отошел в сторону.

– Даст Бог, сгинут в наших подвалах мерзкие французишки! – произнес он в спину офицерам.

– Мы поговорим об этом, когда я вернусь, – сказал по-русски Лашэз и улыбнулся, заметив, как Григорий испуганно засеменил к лестнице, ведущей к колоколу.

Между тем Рагузин открыл дверцу и скрылся в темном коридоре.

– Может, возьмем свечу? – спросил полковник.

– Господь с вами, мне известен каждый камень в этих подвалах, – дьячок даже не обернулся.

 – Но если вас смущает тьма, берите.

Лашэз мысленно выругался и последовал за пленным. Сперва он почувствовал себя слепым кротом, и шел только на звук шагов, но постепенно глаза привыкали к темноте, и все отчетливей выступала впереди спина дьячка.

– Долго еще? – нетерпеливо спросил француз.

Рагузин остановился.

– Пришли…

Он опустился на колени, и до слуха Лашэза донеслось нудное бормотание. Дьячок удумал молиться! Самое время!

Зуб вновь заныл, словно испугавшись липкой темноты и холода, идущего от стен.

Ярость стала овладевать полковником. Его злила пустая деревня, узкие коридоры, испуганный пономарь, бьющий поклоны дьячок.

– Где он? – прервал француз молитву. – Где Отец камней?

Рагузин, не отвечая, прислонился ладонями к стене.

– Он? Это он?

Все так же молча, дьячок прикоснулся лбом к камню, не удосужившись убрать с него паутину.