Лунный Дракон

Мы проходим мимо Драконов, когда Нис преграждает мне путь, моляще всматриваясь в мои глаза. Я киваю Брай, обещая, что вернусь совсем скоро. Парень отводит меня в свою каюту, которая в точности повторяет дизайн комнаты его друга. Он переминается с ноги на ногу, делает вдох и произносит:

– Дипак сказал, что ты сама решишь в каком Королевстве останешься, – в его глазах страх вперемешку с неловкостью, – не хотела бы ты подумать об Огненном Королевстве, как о будущем доме?

Вопрос застает меня врасплох.

Дипак и в правду дал мне выбор. Впереди нас ждут земли Огня, Солнца и Луны. Но меня мучает вопрос: почему же Нис вообще просит об этом? Неужели ему не все равно? Я пялюсь на свои ладони, которые вновь покрылись мозолями. В последние дни приходится использовать мази больше.

– Зачем? – я поднимаю глаза и встречаюсь с его напуганными зрачками, – тебе не хватает прачек? Или посудомоек в замке? Почему этим вопросом занимается сам Дракон?

Я читаю недопонимание на его лице. Он сглатывает несколько раз, его длинные пальцы тянутся к шее сзади, он трет кожу, мыча, покусывает губы.

Я замечаю, как сильно округляются его глаза, когда он смотрит сквозь меня.

– Хочешь сказать, что тебя продадут, как прачку, помощницу или посудомойку? – торопливо шепчет он, когда его затуманенный взгляд наконец касается моего лица.

Я быстро киваю.

Он сжимает ладонь в кулак и постукает себя им по губам. Потом трет ладони, тяжело выдыхая.

– Да что не так? – не выдерживаю я и почти вскрикиваю.

Он садится рядом со мной, его голос становится тише, но тверже:

– Ты что-нибудь слышала о Светлых?

Я киваю. Из книги, подаренной бабушкой, мне удалось узнать, что в каждом Королевстве есть девушки, которых кличут Светлыми. Ген Драконов мужчин и простых женщин не совместим – если семя такого мужчины попадет в обычную женщину, то спустя какое-то время в ней начнет зарождаться плод, который ее убьет. Тогда был создан гарем, где девушки добровольно отдают свои жизни принцам и королям.

Они хорошо питаются, изучают науки, письмо, танцы, но обычно не доживают даже до двадцати пяти.

Я не сразу понимаю к чему был вопрос, но спустя несколько секунд меня находит прозрение. Глаза рыскают по лицу Ниса в поисках объяснений. На его губах появляется мягкая улыбка, пропитанная долей сожаления и сочувствия. К горлу подступает тошнота, когда я делаю попытку встать, но снова падаю на стул, чувствуя визг в ушах.