Служба по контракту. ГСВГ – Потсдам

Вроде, как и все у нас есть, но чего, то не хватает, души что ли?

Такие вот «крамольные» мысли, одолевали мою двадцатилетнюю комсомольскую голову, возле прилавков чужеземных магазинов. Но как, оказалось, через примерно десять- пятнадцать лет, далеко не одну мою.

Ну, а сейчас немедленно на маршрут, военному думать не положено. За него думают вышестоящие командиры и начальники. Нам нужно вылавливать своих собратьев по оружию. Конец августа, жара. В кителе с портупеей, душно. Пистолет в кобуре оттягивает ремень справа от пряжки, кажется, что он уже весит минимум килограммов десять, а фуражка, а сапоги.

«Господи, ну кому нужна эта служба? "-задаю я сам себе глупые вопросы, не ожидая на них ответа.

«Терпи, – говорит мне сурово внутренний голос, – ты же собрался посвятить себя целиком армии? Сними фуражку, утри платком пот со лба, протри околыш и вперед, можно без песни.»

Находим зеленый скверик с фонтаном, с прохладой, и киоск с лимонадом. Отдыхаем, красота! Ноги гудят с непривычки, но потихоньку отходят.

«Так где же нарушители? Где эти тайные предатели, которые так и норовят чтобы опозорить нашу священную Родину? Нет, нигде не видно, наверное, где – нибудь попрятались. А не пройтись ли нам по гаштетам, может они там сидят?»

Поднимаемся и заходим в ближайший, нет, здесь русским духом не пахнет. А кабак, как кабак, и покруче видали. Идем в следующий. Я смотрел на карте города в комендатуре, там их, этих кабаков, помечено индикаторами около полторы сотни. На семисотенный город по нашим меркам, очень много.

Интересная план-карта города висит у дежурного по гарнизону. Включаешь тумблер и зажигаются лампочки, которыми помечены все гаштеты и рестораны, работающие до одиннадцати вечера. Следующие до трех ночи, и третий тумблер высвечивает заведения работающие до утра. А скорее всего круглосуточно, таких около семи. Заходим в следующий.

О- о-о! сидят наши гаврики, и даже в форме, еще и нам машут рукой, приглашают к себе. Нет-нет машу им в ответ, не заходя в зал.

Как в той песне. "В строю стоят советские танкисты».. Начпрод*, начвещь* начальник ГСМ*… Все из нашего полка, похмеляются. На столе гроссбир* и пустые дупли из под ЛУНИКОФФа*. Мы поспешно покидаем и это «благопристойное» заведение. Своих трогать ни в коем случае нельзя, табу.