ВДВ. Начмед дивизии. Постсоветский период

Это мои предшественники в этом кабинете могли с утра и до вечера играть в шахматы с сослуживцами из других кабинетов, на коньяк. Потом поздним вечером говорить: – До завтра, сейф!, закрывая его, заползать в служебную машину и ехать спокойно дрыхнуть. На них работала огромная махина советского ВПК. Врачебный персонал денно и нощно клепался в медицинской академии и пяти отдельных военных факультетах. Плюс, все желающие после гражданских институтов могли прийти на службу. Это только в Советской Армии мой предшественник подполковник Гребенюк, мог заказать с пьяных глаз, четырех выпускников академии и меня в том числе, а потом не знать, куда их девать, потому что, как оказалось, что мы здесь лишние.

И ему за это никто и плохого слова не сказал. Наоборот, через год после этого казуса, он еще занял и кресло начмеда ВДВ СССР.

Это в их времена медицинское имущество, техника и аппаратура по заказу, как по мановению волшебной палочки, полнокровным потоком шли в дивизию эшелонами. Их не знали куда девать и как списывать.

Этого имущества было столько, что начальник медицинского снабжения дивизии капитан Кошельман, в период разброда и шатания возил продавать его аж в «братскую» Румынию, тряся мотней по базарам Галаца, Браила и Констанцы.

Это в те «плохие совковые» времена мои начальники даже никогда не слышали такого словосочетания, как дефицит топлива для медицинской техники. Или отсутствие на ходу санитарной машины вообще, потому что нет запасных деталей, чтобы хоть как – то поддерживать рухлядь на ходу.

Теперь же мне надо заглядывать в глаза всякому мерзавцу с медицинским дипломом в надежде, что он выразит согласие на службу в моем подчинении, скрипя зубами соглашаться на все их требования и условия, потому что оно, видите ли, мнит себя великим терапевтом или травматологом. И подавай ему сразу же должность начальника отделения в медбате или госпитале. При намеке же на то, что у нас так принято, чтобы все врачи сначала узнали, как и чем пахнет солдатская портянка, у них возникают судороги и кровная обида на всю жизнь.

То есть я о том, что в полк или бригаду никого из завербованных эскулапов заставить пойти служить невозможно.

С медснабженим полный крах. Осталось только то, что не успел продать Кошельман. Приходится скрывать от больных о том, что мы выдаем им просроченный анальгин, аспирин и колем инъекции древним пенициллином. А то, что нам теперь выдают из одесских складов, это жалкие крохи, в сравнении с бывшим снабжением.