Протокол «Шторм»

Однако попадаются и такие, что в корне не похожи на нас с тобой.

– Бред какой-то, – покачал головой Кочетков. – Если бы не ночной инцидент с нашей милейшей квартирной хозяйкой, прямая бы тебе дорога в дурдом.

– Я же говорил, что не поверишь, – оскалился Ивашка.

В этот момент Танк закончил разговор и вновь появился в коридоре, скрав своим появлением большую часть свободного пространства.

– Парень, – обратился он к Пашке, – то, что ты видел, только в книжках и можно прочитать.

Скажу одно. Забудь и наплюй, выпей водки, сними девочку и даже не старайся разобраться в том, что произошло.

– Почему? – удивился Кочетков.

– На это есть несколько причин, – охотно пустился в разъяснения оперативник. – Ну, во-первых, это не твое дело. Люди занимаются работой, ты в их дела не лезешь, и все в порядке. Ты, конечно, можешь пуститься в изыскания, начать кричать на каждом углу, что на тебя напала дама в летах и пыталась высосать твою спинномозговую жидкость.

Возможно, на тебя обратят внимание газетчики, в лучшем случае ты выступишь на телевидении в какой-нибудь передаче для фриков, но большая часть разумного населения будут относиться к тебе как к блаженному.

– Но есть же доказательства! – попытался возмутиться Пашка.

– Какие? – иронично поинтересовался у собеседника Танк.

Кочетков на секунду задумался и пришел к неутешительным выводам. Нападение свихнувшейся старушки не удалось, а следовательно, и предъявить нечего.

Если она такая вся из параллельной вселенной, то наверняка, если хорошенько обыскать комнаты, можно найти странные вещи. Хитрая Ивашкина морда, впрочем, красноречиво говорила о том, что уж он-то точно постарается замести все следы.

Дверной звонок снова затрещал, и Танк впустил двоих в белых халатах.

– Нарушение протокола пребывания, попытка нападения на гражданского, – сухо пояснил он вновь прибывшим. – Стандартная отработка по депортации и в черный список.

Поняли?

Парни в белых халатах согласно закивали и направились в комнату, откуда очень скоро вывели под руки недавно буйствующую, а теперь спокойную и кроткую Прасковью Тихоновну. Пашка удивленно смотрел, как та, затравленно озираясь, спешно перебирает ногами, а здоровенные санитары нежно, почти по-родственному придерживают ее под локоток. Странно, страшно, почти жалко ее, но нет.