Артефакты Махмуда – Пахлавона

Хан тайно выехал из столицы на земли туркменских племен, с помощью которых рассчитывал организовать сопротивление, но, вероятно, почувствовал, что йомудские вожди могут лишить его власти гораздо скорее, чем русские генералы, и скоро вернулся, чтобы двенадцатого августа в загородном саду у Гандемианских ворот заключить с Россией мирный договор, – не торопясь, рассказывал Лысый, теперь пробираясь по узким, не мощенным улицам, среди неказистых домишек, с плоскими глиняными крышами.

Неожиданно Вася вспомнил, как он лазал через дувал[64] (https://ru.

wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B5%D0%B7%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B0#cite_note-1), на такую же крышу к соседу, воровать желтые маки, которые росли только у него по весне.

«Интересно, из какой памяти я выхватил это воспоминание?» – сам себе задал вопрос Вася, а вслух спросил, сначала льстиво заметив:

– Вы так интересно рассказываете! А дальше – то, что было?

– По условиям заключенного мира Российская империя не претендовала на поглощение Хивинского ханства, оставляя трон Мухаммед Рахиму-хану, также известному, как поэт Феруз.

За это хан должен был признать себя «покорным слугою Императора Всероссийского» и уступить ему все земли по левому берегу Амударьи. И сразу, после заключенного мирного договора, земли по левому берегу Амударьи, стали доступны для русского судоходства, с правом организовывать там пристани и фактории. Все города и селения ханства объявлялись открытыми для русских купцов без торговых пошлин и прочих обложений. Кроме того, на территории ханства запрещались рабство и торговля людьми, что было официально объявленной целью военной кампании.

– И чем еще нагрели русские Хивинское ханство? – снова задал наводящий вопрос Вася, увидев, стоящего справа старика с палкой, с небольшим тулупчиком в руках и переметной сумкой через правое плечо.

– Остановите, пожалуйста! Я ведь совсем голый! – громко попросил Вася, сильно застучав по спинке переднего сиденья.

Машина резко остановилась, даже немного пойдя юзом.

Вася, не спрашивая разрешения, выскочил, и, не замечая пронзительного ветра, рванул к старику.

– Сколько стоит? – спросил Вася, смотря на слезящиеся глаза старика.

– Сто рублей. Внук умер, а вещи, совсем новые остались.

– Держите деньги, отец! – выдернув из кармана деньги, Вася трясущимися от холода руками отсчитал сто двадцать рублей.

– Тут много, сынок! – замотал головой дед, смотря, как быстро Василий одел тулупчик.