Жизнь, нарисованная небом

Так меняя темпы, он играл для неё сидя на своём возвышении. В вышине под самым сводом высоченной сосны мелодия звучала торжественно. А в самой наивысшей точке своего полёта звучание было величаво на столько, что Идэн хотелось затормозить – остановить время. Остановить своё пребывание в этом пике. И наслаждаться и наслаждаться этими звуками. Находясь в таком состоянии, она отчётливо видела и верила в уготованную ей с Аустом, прямую дорогу. И идти, поэтому пути они будут вмести твёрдым шагом. Она считала, что в этих – создающихся отношениях, закладывается основа их крепкой, дружной семьи.

Их династии счастливой и безмятежной. Семейства безукоризненного и ясного. С приятной сытостью. Всеобщим удовольствием и достатком. И, само собой разумеется – любовью. С взаимным наслаждением и любованием друг другом. И непоколебимой уверенностью, что им вдвоём всё по плечу. От всего этого, нахлынувшего счастья, ей хотелось плакать. С Хальвом у неё таких ощущений не возникало. Хотя знала она его уйму лет. И как ей казалось досконально. Но чувства туманной дымки не покидали её на протяжении всего времени их общения. Может поэтому она так довольно-таки безболезненно пережила его обман и расставание. Нет?! Она любила Хальва. Иначе не были бы пролиты те реки слёз. Не было бы тех бессонных ночей, проведённых в проёме чердачного, слухового окна. Но сейчас ей казалось то время чем-то далёким, далёким. Полосою неудач происходивших явно не с ней.

– Да, – трезво рассудила она.

 – Любовь к Хальву была у неё первой. А первая любовь что-то наподобие ветряной оспы. Болеют в детстве, однако шрамы остаются на всю жизнь. У неё этих шрамов не было. Должно быть, правило ветрянки в её случае действовало безукоризненно: «Чем раньше переболеешь – тем меньше шрамы». Или же лекарь попался правильный?! И его, чудо-лекарство – сильно концентрированная зелёнка сделала своё безукоризненное дело, не оставив следов. По крайней мере, она была уверена: «Любовь к Хальву не оставила у неё – ни на теле, ни в сердце – ни каких последствий. Хальв был хорошим. Иначе бы она не полюбила его. Но, в нём к сожалению не было того самого решительного – «НЕТ» каким обладал Ауст. Хальв был ведомый. Нежели этот загорелый и прекрасно сложенный корабел с харизмой явного северянина.

Бедность княжеского двора понудила Ирвинга Старшего породниться с богатым бондом Филиппом. Не в состоянии противиться отцу Хальв женился на старой деве.