Крипипаста

В то, что было несколько поколений убийц с одним и тем же ножом, я не верил. Это уже мистика, а в моей работе не было места мистике. Меня интересовали только факты.

Сразу много я из «дикаря» выпытывать не стал. Врачи говорили, что на таком теле быстро заживут любые раны, и я готовился, что скоро мы с этим парнем поговорим в другом месте. Но оказалось, что этот оптимизм был напрасным. Состояние Александра день ото дня только ухудшалось. Он худел, слабел, дошло до того, что у него отнялись ноги. И наручники стали лишними.

Слабел он не только телом, но и рассудком. Начал нести какой-то бред про то, что нож отрёкся от него и ему нужно провести последний кровавый ритуал – принести себя в жертву. Он требовал нож. До последней нашей встречи требовал. Пытался меня шантажировать, отказывался со мной говорить, если я не принесу ему нож.

Я провёл у его койки две недели. Смотрел, как парень угасает. Врачи пожимали плечами, не знали, что происходит. В конце концов, мне стало понятно, что он с этой койки не встанет.

Когда мы встретились в последний раз, Александр посмотрел мне в глаза и спросил:

– А ты уже это почувствовал?

– Почувствовал что? – не понял я.

– Ну, как это назвать? Зов, – ответил он. – Хочешь взять нож, пойти туда? Ведь нож тебя теперь выбрал. Ты дал ему крови.

– Какой ещё крови? – я уже всякого от него наслушался и легко раздражался, когда он снова начинал нести бред.

– Моей крови, – спокойно ответил парень. – Ты же меня убил.

Я на эти его штучки не клюнул. Всякий серийный убийца – мистификатор. Этот хоть был не обычный, но не исключение.

Тот наш разговор с ним был последним. Врачи говорили, что всю ночь в горячке он повторял «Нож! Нож! Дайте нож!» и скончался под утро.

А в ноже том не было ничего особенного. Такой может сделать любой выживальщик. Просто выточенный из кости, рукоятка туго обмотана шнурком из натуральной кожи. Нож старый, но не древний. Лет пятьдесят ему, не больше – так сказал наш эксперт.

С женой Александра я виделся дважды. Она говорила, что парень всегда был нормальным, только в последние несколько месяцев начал вести себя странно. Бывало, говорил, что идёт бегать, а сам надевает обычные ботинки и джинсы. Пропадал на несколько часов.

«Однажды пришёл поздним вечером, а от него дымом пахнет, – вспоминала его жена, утирая слёзы. – Я спрашиваю: где был? Он так и ответил, что был в лесу. Я спросила: с кем? Он сказал, что один.