Жизнь российская. Том третий

Он был весьма и весьма доволен собою, что удалось-таки ему уговорить (хоть и не сразу) ту женщину не совершать глупых, неверных и противоправных действий. Что он, пожилой мужчина, много чего повидавший на белом свете, этим самым совершил самый настоящий гуманный поступок и уберёг хорошенькую собой особу остаться человеком, а не превратиться в зверя какого-нибудь.

С такими благодатными мыслями Кульков и сел на диванчик, вернувшись к товарищам по длинному и прекрасному разговору о существующих праздниках.

На своё законное место он присел.

Его место его ждало. Да-да! Оно было не! занято!

На нём никого постороннего не было, что уже хорошо и даже отлично.

Мужчина и женщина замечательно справились с обязанностями по охране кусочка больничного дивана за время отсутствия Кулькова. Они тоже прекрасно охраняли место, которое им доверено было охранять. Хвала им и всяческие почести за это.

Они (Он и Она), счастливые и радостные, сидели, смотрели в глаза друг другу и всё говорили, говорили и говорили о чём-то хорошем и душевном.

И никто им не был нужен. Никто! И никто посторонний их не интересовал.

Они, Васины соседи, были всецело заняты своей беседой и увлечены ею; они были поглощены весьма интересной жизненной темой.

Они даже не заметили подошедшего Кулькова, словно его вообще не существовало на этом свете.

Василий Никанорович кашлянул пару-тройку раз, чтобы обратить наконец на себя внимание, но это ничего не изменило. Вроде как ни Кулькова, никого другого… здесь вообще не было.

Мужчина и женщина были захвачены сами собою.

– У праздников теперь другое предназначение. Да, у них иное предначертание. Они теперь несут не тот, не прежний смысл, – диссертант выдавал на-гора чудные цитаты из своего дивного научного труда. Они вылетали из него как из рога изобилия.

Женщина слушала. Чутко. Внимательно. Участливо. Не перебивая. И не оспаривая некоторые явные неточности. Учить учёного – неприлично. Только портить. Так в народе говорят.

Василий Никанорович попытался включиться в процесс обсуждения блаженных дней, которыми являются разные праздники. И ему было очень интересно узнать, чего ещё накропал этот научный исследователь в своём обширном научном трактате. И он хотел до конца разобраться в способностях этого истового научного говоруна.

Кульков – любознательный человек. С детства он таким рос.