Палачи и проходимцы времен аншлюса

Сенну пришло в голову, что по-французски и немецки он сейчас может выразить желание или деловое предложение предельно внятно. Гораздо лучше, чем по-русски. Как там у Маркса, – бытие определяет сознание. А может, и не у Маркса, – а еще какого-нибудь тоскливого зануды.

Вышел, осмотрелся, скорее по привычке, тяжелым шагом пошел к воде.

У него было скверно на душе.

Сенн шел под деревьями, окаймлявшими набережную, направляясь к дальним стенам полуразрушенных старых домов на той стороне. Там, на противоположном берегу, городские власти собирались проложить улицу и построить новые дома.

Но сейчас за Китайским садом было пусто.

Молодые мамы в маленьких домиках укладывали своих детишек спать, пожилые джентльмены, курящие сигары за столиками кафе, сейчас отходили ко сну, парочки, гуляющие здесь днем у кромки воды, разошлись по домам.

Вдали, по темному озеру, беззвучно скользил пароходик, и скоро исчез в тени берега. Громада Цюрихсбергской горы тяжелым силуэтом выделялась на вечернем небе.

Он так и не собрался туда подняться.

Вода была гладкая и черная. Кусок старой еще нетронутой строительными рабочими мощенки блестел под ногами. Свет дугового фонаря просачивался сквозь голые ветви. Уединенное местечко.

От крайнего ствола сада отделилась темная фигура, преградила Сенну путь.

– Микаэль!

У Сенна перехватило дух.

– А. Джемини. Хорошо. Рад, что ты здесь.

– Штора на окне. Срочно. Что-то случилось?

– Случилось, – он судорожно хлопнул ладонью по карману, выхватил револьвер:

– Извини…

Он положил палец на курок, опоздав лишь на десятую долю секунды.

Сильный удар по руке. От локтя до плеча пронзило болью, будто ударило молнией. Револьвер вылетел из ладони, ударился с металлическим звоном о брусчатку. Пропал в темноте.

Сенн схватился за предплечье, нащупал рукоятку ножа.

Это в его руке торчал нож. Руке было тепло и мокро.

Теперь стало страшно.

Темная фигура сделала шаг вперед. Его ударили в лицо, словно кот толкнул лапой, небрежно и мягко, – он покачнулся, упал на левый бок.

Он перекатился на спину, застонал.

Над Сенном нависла тень.

– Как видишь, я был прав. Предатель…

Василий Валерьяныч…

Тяжелая ступня наступила на грудь. Он захрипел.

– Так что, Димочка, было в сообщении? Что тебя так расстроило? Так оно тебя взволновало, что ты припёрся сюда с пистолетом…

Сенн хрипло втянул воздух.